Перед скамьями стол, за которым сидели трое – в центре староста, по бокам убеленные сединами мужчины – видимо старейшие и самые уважаемые люди в селе. Вряд ли рядом со старостой сидели бы какие-то пустозвоны. Впрочем – кто знает? В жизни случается все, что угодно. Это Андрус знал и не имея памяти. Может где-то видел похожее, и воспоминания теперь вдруг всплыли со дна колодца.
Запах. Но другой, не травами – пахло кровью, болью, страхом. Кто-то в комнате боялся. Кого? Похоже, что его, Андруса. И не запах это был – Андрус как-то сумел почувствовать, ощутить страх человека, или нескольких людей. Этот «запах» накатывался на него, захлестывал, как порыв ветра, и ему стоило некоторых усилий, чтобы не отвлекаться, сосредоточившись на суде.
Андрус осмотрелся – скамьи или стула для него не нашлось. Тогда он ничуть не смущаясь отступил несколько шагов назад и сел на скамью для зрителей, где сразу же нашлось свободное место. Несколько человек, которые сидели рядом шарахнулись от подсудимого, как если бы на них плеснули кипятком, или с его плеч падали вши.
Андрусу стало смешно – вроде взрослые люди, а ведут себя... Впрочем, Урхард скорее всего по этому поводу сказал бы: «А чего ты хотел от деревенских? Это глухомань!» Сам Урхард появился чуть позже, вооруженный мечом, а под его рубахой просматривалась тонкая кольчуга. Купец явно не привык пускать дело на самотек и был готов к любым событиям. Беаты и Аданы не было видно, и Андрус мог поклясться, что большой фургон, который стоял во дворе дома Урхарда наполняется вещами, лошади накормлены и напоены, готовы к длинному путешествию. Но это так. На всякий случай. Андрус все-таки надеялся, что если суд закончится неблагоприятно, ему придется уйти одному, что он не разрушит жизнь Урхарда и его семьи, столько лет налаживаемую купцом.
Готовность Урхарда к бою не укрылась от глаз старосты. Тот недовольно поморщился, и громко спросил:
- Урх, ты чего, на войну собрался? Железку нацепил, рубаху напялил?
- Железки – это у тебя – усмехнулся Урхард – у меня доброе киндейское железо, разрубающее сталь и дурные бошки, как сухое дерево. Что касается того, как я одет – как вижу, здесь таких хватает. Эти ребята куда собрались? Девушек тискать? Тетивой вязать им руки и ноги, чтобы не дергались, когда их за сиськи хватают?
- Ну-ну... – не сдержался и фыркнул со смеху староста – хватит твоих шуточек! Судить будем твоего зятя!
- Да ну? Что за зять такой? - Урхард приподнялся с места и нарочито внимательно осмотрел зал – это что, Беатка замуж вышла, а я и не знаю?! Вот я ей ужо задам! Папу не известила о таком важном событии!
В толпе зрителей начали хихикать и перешептываться, а тонкий девичий голос сказал негромко, но ясно слышно:
- Значит он ничей? Можно подобрать? Хорошая новость!
После этих слов в толпе стали откровенно смеяться, и Андрус почувстввал, как настроение людей переменилось в лучшую сторону – страха стало меньше, и появились струйки приязни, а кое у кого – желание, он чувствовал его и раньше, но оно было придавлено растерянностью и тем же страхом.
- Ну вот... вечно ты превратишь важное событие в посиделки! – староста нарочито-хмуро сдвинул брови – тут решается вопрос жизни и смерти, а ты...
- Овцу резать будем, что ли? – развел руками Урхард – чего тут происходит-то? Не пояснишь, староста?
- Твоего...не знаю, как его назвать...
- Работник! Работник Андрус! – вклинился Урхард – нечего тут сплетни распускать! А то на языке волосы вырастут, и бражку пить будет трудно – на грудь накапаешь!
- Пусть – работника! Какая разница? – откровенно рассердился староста – поступило обвинение, что твой работник, именуемый Андрусом, не совсем человек. Лес наложил на него свою лапу. А ты знаешь, что тот, кто перестает быть человеком и становится тварью, должен быть умерщвлен, или отрпавлен в изгнание до тех пор, пока не докажет, что он человек!
- Да ты спятил! – не выдержал Урхард – этот закон не применяют уже...не помню сколько лет! Как Андрус может доказать, что он человек? Песенку тебе спеть? Сплясать каляюгу? Чего несешь-то? Кто пожаловался на Андруса? Тот, кого он отшлепал мечом, как нашкодившего мальчишку? Проиграл, и хочет отомстить?
- Сколько бы лет закон на трогали, но он есть – рассудительно заметил староста – жалобу подал не Хетель, а его отец. Бирнир утверждает, что Андрус двигался с нечеловеческой быстротой и слишком силен для человека! Вы откуда его взяли? Подобрали на границе Леса? Так как ты можешь утверждать, что Андрус не тварь? Ты же знаешь, как умеют маскироваться твари! Сам десять лет назад убил тварь, как два капли воды похожую на...
- Причем тут это?! – вспыхнул Урхард – опять – ты что несешь? Твари не могут пересечь заговоренную соль, ты что, ребенок, не знаешь?
- Они сами не могут пересечь. А если их перенести...и кроме того, мне из города донесли, что появились твари, которым заговоренная соль, как пыль! Плевали они на нее!
