- Я...я... – слуга задохнулся, будто в его горло влетела муха, закашлялся, и вдруг сорвался с места и бросился бежать, сбив по дороге скамейку и тарелку с любимыми пирожными – чем привел Шанти в ярость.
- Схватить его! – крикнула она громогласно, и стражники бросились бежать за мужчиной, громыхая по дороге навешанным на них железом.
Бежали они небыстро – попробуй-ка, побегай, когда на тебе столько железа! – потому беглец сразу же оторвался от преследователей, и его спина мелькала уже шагов за сто от стражников, рискуя исчезнуть за одним из поворотов аллеи. Беглецу не хватало воображения – он бежал по прямой, хотя следовало сразу же сойти с мощеной аллеи и затеряться в густых насаждениях – так у него был хоть какой-то шанс. А на прямой...впрочем разницы не было никакой. Он не смог бы выйти из дворца в любом случае – его взяли бы на одном из выходов, даже если бы он бегал по саду несколько месяцев.
Раздражившись от вида медленно громыхающих стражников, Шанти решила взять дело в свои руки припустила вслед за супостатом, в считанные секунды догнав и перегнав своих охранников.
Догнав ополоумевшего от страха слугу, Шанти подняла руку, чтобы хорошенько врезать ему по затылку, и вдруг тело драконицы сотрясли мощные удары – в нее врезались три арбалетных болта, которые должны были пробить тело императора навылет. Один болт ударил в грудь, другой в бок, третий в спину. Били наверняка, после трех попаданий ни один человек не смог бы выжить. Человек. Но не дракон. Пусть даже он и находился в своем аватаре.
Болты скользнули по невидимой чешуе и отлетели в сторону, даже не пошатнув атакующую драконицу. Удары были такой силы, что Шанти задохнулась от неожиданности и остановилась, чтобы посмотреть – какая же сволочь покусилась на священную особу императора?!
Увидеть пришлось через пару секунд после того, как болты врезались в тщедушную фигуру Антага – аллею вдруг заполнила толпа мужчин – человек тридцать, не меньше. Все нападавшие размахивали руками, норовя насадить императора и его охрану на свои острые железки, владению которыми посвятили бОльшую часть своей интересной, полной приключений жизни. Жизнь эта могла закончится прямо сейчас, но убийцы этого не знали, иначе никогда бы не посмели напасть на императора.
Половина нападавших отвлекла внимание стражников, набросившись на них со всем пылом революционеров, не жалеющих положить свою жизнь на алтарь революции, вторая половина набросилась на «императора», желая порубить его на мелкие кусочки.
Некогда Андрей рассказывал, как в его мире, страна, в которой он жил, много лет назад вводила свои войска на территорию соседнего, недружественного государства. И первыми шли некие штуки, со слов Андрея напоминавшие драконов – огромные, плюющиеся огнем и неуязвимые для легкого оружие. И против них выступили конники того государства, которым их командование рассказало, что эти чудовища, похожие на драконов, совсем не опасны, что они сделаны из хилого, тонкого дерева, и что уничтожить их не составит никакого труда. И вот несчастные конники бросились на танки с мечами наголо, рубили стальных громадин так, что только искры летели и очень удивлялись, что стволы орудий почему-то не отлетают, как те палки, на которых конники учились рубить с коня. Бойцы, вероятно, были очень разочарованы - и собой, и командирами, рассказавшими им заведомую ложь.
Здесь был чем-то похожий случай. Только никто не говорил убийцам, что император деревянный (Впрочем – они и сами могли сделать такой вывод, зная, как он управляет страной. Только с деревянной башкой можно было допустить то, что происходило в Славии).
На Шанти обрушились десятки ударов, не повредивших совершенно ничем, кроме потери красивой одежды, к которой драконица питала нежное чувство, одеваясь по последней моде – в женском ли обличье, или мужском.
Как и всегда, потеря любимой одежды, которую только сегодня утром она надела, получив от поставщика императора комплект, сшитый по ее рисункам, привела драконицу в ярость, фатальную для негодяев, ошеломленных неуязвимостью жертвы. Первый же удар разбил голову одного из нападавших, как молот, врезавший по гнилому плоду.
Содержимым черепной коробки забрызгало остальных, тут же убавивших пыл и на секунду забывших о своих преступных намерениях. Этой секунды Шанти хватило, чтобы ворваться в кучу врагов, уничтожить троих, пока те стояли столбом, а потом схватить одного из убийц и начать бить им как палицей по бывшим его товарищам. Тяжеленный мужчина затих после первого же удара, в отличие от его коллег, которые умирали подольше, постанывая и дергаясь на камнях аллеи, переломанные, будто попали под телегу ломового извозчика.
Покончив со «своей» группой, Шанти оглянулась и посмотрела, что происходит у стражников, с удивлением обнаружив, что те еще живы и довольно успешно отбиваются от нападавших, ловко вращая здоровенными мечами. У ног гвардейцев лежали трое негодяев без признаков жизни, и мечи покрытых порубленной броней бойцов продолжали работать, посвистывая в воздухе как крылья ветряной мельницы.
