Фшшшшшшшш! – еще одна река пламени прочертила площадь, вырезав в толпе бегущих, вопящих от ужаса, обезумевших людей еще одну страшную черту, заполненную пеплом и костями тех, кто решил слегка повоевать и пограбить под шумок мятежа. Как же они ошиблись...лучше бы охраняли караваны, или грабили их, выскакивая из леса как стая волков. Теперь лишь кости, да раскаленные клинки, вишнево светящиеся в темноте указывали, что здесь когда-то были люди. Почему-то никто и никогда не верит, что именно он может быть убит, став поживой червям. Здесь же даже червям совсем ничего не досталось.
Через несколько минут площадь вокруг дворца была пуста – почти пуста. Остались лишь обугленные кости, да раздавленные бегущей толпой несчастные, оказавшиеся не в то время, не в том месте.
Убедившись, что осаждавшие бегут, заполнив улицы, прилегающие к площади, Шанти сделала еще заход, и слегка прижарила отстающих, подогревая их усердие в беге страшным ревом и проклятиями, обещанными тому, кто злоумышляет против богоданного императора. При этом драконица приняла на себя роль посланника божьего, кары небесной за прегрешения нечестивых бунтовщиков.
Сделав круг вокруг дворца драконица активно заработала крыльями и через несколько минут была возле первого из пылающих как костер дворцов. Шанти не пожалела пламени и начисто спалило все, что находилось в пределах стены, ограждавшей поместье.
Здесь жил один из предводителей мятежа. Был ли он на месте – Шанти не знала. Надеялась – что был. А если и не был, то после того, как ему сообщат о случившемся, негодяй будет сидеть в какой-нибудь темной дыре и трястись от ужаса, ожидая визита крылатого вестника смерти. Возможно, сегодняшняя акция отобьет у него желание устраивать заговоры. Ведь как-то не очень приятно знать, что в любой момент можешь превратиться в горстку пепла.
Этой ночью запылали три дворца. Три предводителя мятежа лишились сегодня своих поместий и всего содержимого – имущества, и людей. Три груды обугленных, оплавленных развалин, посыпанных белым пеплом... Драконица отработала по полной, за одну ночь превратив успешный мятеж в жалкое поражение.
Жалела ли она тех, кто погиб во дворцах? Шанти запрещала себе думать на эту тему. Ей было нужно каленым железом выжечь демонскую заразу из государства, чтобы заражение не распространялось дальше на всю страну. И она выжигала. Сомнения, переживания, раскаяние – все потом. Если они будут. А сейчас главное не перепутать и точно следовать плану, нарисованному Шуром. Это он указал на дворцы мятежником, и Шанти очень надеялась, что Начальник Тайной стражи не ошибся.
***
Нынешнее пробуждение было вполне приятным. Ночью ничего не снилось, выспался, даже в туалет не поднимался, и это притом, что вчера съел невероятное количество пищи - в основном тяжелой, мясной. Организм перерабатывал получаемую еду практически безотходно, пуская в дело все, до последней крошки.
Живот уже не был таким впалым, руки, всего за ночь, стали толще, как и плечи, шея. Андрус легко поднялся с кровати, вскочил, проделал несколько упражнений, разгоняя кровь. Он двигался плавно и быстро, перетекая из стойки в стойку, и кровь пела, расталкиваемая по жилам мощным сердцем, великолепным, сильным, какое бывает у зверей, выросших на просторах прерий. Мозг был чистым, светлым, все казалось таким простым и ясным – скоро придет Урхард, они отправятся в город и найдут Андрусу работу. Потом сюда переселится семья Гирсе, и...а что дальше? Что дальше – думать не хотелось. Даже если голова светла и ясна. Впрочем – светлым может быть и пустое ведро, ожидающее наполнения колодезной воды...
Андрус оделся, выглянул в окно – давно рассветало, солнце стояло над горизонтом, указывая на то, что сейчас уже пять часов после рассвета, не меньше. Дело идет к полудню, а Урхарда все нет. Пойти к нему? Тот устроился через две комнаты, дальше по коридору. Почему он не пришел?
Подошел к двери, только взялся за железный запор, как кто-то осторожно постучал, скорее даже поскребся в дверь.
- Кто? Кто там? – спросил Андрус, одновременно открывая дверь. Глупо, конечно, спрашивать «Кто там?» - когда уже открыл, но Андрусу было не до размышлений над глупостью происходящего. Он толкнул дверь, и перед ним возник мальчишка лет двенадцати – обычный уличный бродяжка, каких много в любом городе. Мальчишка смотрел с легким испугом, видно было, что ему не по себе. От него шла волна страха, удовольствия (что-то получил, чем-то доволен?), а еще – удовлетворения собой.
- Ты Андрус? – спросил важно мальчишка, и замолчал, осматривая мужчину с ног до головы – у меня к тебе сообщение.
- От кого? – насторожился Андрус, и в груди у него заныло. Сердце чуяло беду. В городе он никого не знал, ни от кого сообщение получить не мог – кроме как от Урхарда. А раз тот сам не явился, значит не смог. Почему не смог? Это должно было быть что-то совершенно неожиданное и неприятное, чтобы заставить купца отказаться от выполнения обещания.
