— Просто стараюсь быть полезной. — слегка покраснела Алина. — Тебе, наверняка пригодятся любые сведения о знатных домах. Ведь ты…
— Простолюдин? — хмыкнул я. — Не стесняйся. Меня этим не пронять.
— Это временно. — твердо сказала Шинская, и в ее голосе что-то промелькнуло… Надежда? Она всё еще влюблена в меня? Планирует охомутать монарха, как только тот получит дворянский чин? Ох, боюсь, и намучаюсь я с этими амурскими делами…
— А где твои братья? — решил я сменить опасную тему. — Что-то я их не видел.
— Отправились на границу, охранять покой империи.
— Что-то конкретное грядет? Парни явно не промах, и отправлять таких воинов к пограничникам просто так не будут. — заметил я, вспоминая нашу первую встречу с сыновьями Олега Павловича.
— Польша — давнишний вассал англосаксов. Ляхи жаждут реванша за былые войны. Западные страны недавно отправили им партию современной техники и тонны могущественных артефактов. По-любому что-то будет. А большего я не знаю.
— Ясно. — сказал я и призадумался, поворошив в памяти старые воспоминания.
Самый лучший способ воевать — это послать на смерть других, действовав чужими руками, оставшись хоть в каком-то подобии тени. Я сам такое проворачивал много раз. Две планеты, веками враждовавшие между собой и с трудом заключившие мир, очень легко поссорить. Достаточно просто одну из сторон завалить деньгами и оружием, напитать умы ее граждан прекрасными фильмами, играми и литературой, в которых явно преобладают патриотичные и реваншистские нотки, и вуаля! Пожар новой войны не заставит себя ждать. А там уже любой правитель способен пожать плоды этой простой, но эффективной интриги, в открытую помочь одному и тайно, через посредников, — другому. Схема старая, но рабочая. Как правило, такими играми занимаются империи. Для них это жизненно необходимо.
— Этот бал — дань традициям. — отвлекла меня от раздумий Алина. — Великий Князь Алтайский и сам император испокон веков делят расходы на это событие поровну. Это показатель родового престижа и давней дружбы. Но сейчас это явление более чем политическое. Возможно, Годуновы хотят обсудить со своими вассалами будущую компанию в неформальной и праздничной обстановке, заодно — подбить численность возможного войска.
— Разумно. — кивнул я. — Приятное с полезным…
— Да-да. Но я всё же надеюсь, что обойдется без кровопролития. Наш МИД работает на полную мощность. Дипломатия ведь лучше войны? Верно?
— Верно. — согласился я. Но в глубине души я прекрасно понимал, что дипломатия работает только до тех пор, пока все стороны испытывают по отношению друг к другу взаимный страх. Выбить его из цепочки — и вместо словоизлияния начнется кровоизлияние…
Внезапно глашатаи у главного входа затрубили в драгоценные рога. Этот звук в равной степени дышал помпезностью и раздражал слух.
— Император прибыл! — вставая из-за стола, воскликнула Алина и свесилась через перила. Она по-детски, с наивным любопытством уставилась на главные двери зала. Мне пришлось встать рядом и подстраховать ее. Не дай Бог, упадет!
Судя по всему, Годуновы прибыли всем семейством. Андрей с лисьей улыбкой на лице гордо вышагивал позади отца. На нем прекрасно сидел парадный камзол с золотыми эполетами и рубиновыми пуговицами.
Анастасия была скромнее: холодный царственный взгляд был направлен строго в спину императору, белое платье, без изысков, перышком окутывало точеную фигурку.
По правую руку от самодержца шла красивая женщина бальзаковского возраста. В ее светлых волосах серебром блестела диадема. Тонкие черты лица, благородная бледность кожи… Я понял, в кого пошла Анастасия. По-видимому, императрица души не чаяла в дочке, раз та так сильно была на нее похожа.
По левую руку от Николая Годунова, чеканя шаг, двигался его старший сын и наследник престола. Серьезное лицо мужчины можно было спокойно поставить заместо портретов великих полководцев и адмиралов. Чувствовалась военная выправка. Да и одет он был попроще по сравнению со своим августейшим семейством.
Сам государь, как и полагалось, пестрел парадным алым плащом и золотым венцом на голове. Мужественный подбородок и пронзительный взгляд небесной синевы, наверняка, по молодости доставили Борису массу испытаний с противоположным полом. Он пытался скрыть свою красоту за легкой небритостью и длинным шрамом, что тянулся, пересекая глаз, от правой брови к острой скуле. В левой руке он держал деревянный жезл с алмазным наконечником — это был скипетр власти, древний артефакт. От него буквально фонило невероятной энергией и силой.
За царственными особами следовали мои старики. Всеволод галантно держал под руку мою бабушку, Елизавету. Ее глаза сияли неподдельным счастьем. И это не мудрено! Не каждый день с того света возвращаются твои самые близкие люди. По ним было видно, в каком возбуждении они находились. Им не терпелось поскорее объявить приятную новость во всеуслышание!
