Белобородов и член президиума Уральского совета комиссар юстиции левый эсер В.И. Хотимский объездили весь город в поисках такого здания, но ни на одном из них глаз их не остановился. Одни требовали больших переделок, а времени у них на это совсем не было, а в других отсутствовали необходимые гарантии полной изоляции Николая II от обитателей города.
Тут вмешался уральский военный комиссар Исай Голощекин, большевик с 1903 года, известный партии больше под псевдонимом Филиппа, который долго выслушивал сетования председателя областного совета на отсутствие в городе необходимого здания, а затем улыбнулся и сказал:
– Да, брось ты, Андрей, возиться с этим паразитом. Поселим его в какую-нибудь городскую тюрьму и дело с концом. Место Николая Кровавого там.
Белобородов согласился с предложением своего старшего по возрасту товарища. Теперь уже с Голощекиным посетили они арестный дом, но он им не подошел. Решили осмотреть Екатеринбургскую городскую тюрьму, и вот тут, наконец, руководителям Урала понравился один из небольших ее корпусов. Правда, он был полностью забит какими-то местными буржуями. Посовещавшись на воздухе, решили их переселить и пошли к начальнику тюрьмы.
Войдя к нему в кабинет, Белобородов ахнул и от удивления разинул рот. Перед ним навытяжку стоял Шечков. Постарел, правда, немного каналья. Осунулся бывший бравый помощник начальника Пермской тюрьмы, где в 1911—1912 годах схваченный охранкой, сиживал двадцатилетним парнем будущий председатель Уральского совета. Сразу вспомнилось, как Шечков не раз отправлял его за нарушение режима в карцер.
Как бывший полицейский офицер при советской власти пролез на эту должность, одному Богу было известно. Председатель областного совета дал указание арестовать проныру-тюремщика. Вопрос о помещении императора России в Екатеринбургскую тюрьму отпал. Если тюрьмой руководил бывший царский офицер, то в ней могли быть и его сообщники, решили высокие уральские чиновники. А значит, никакой гарантии о полной изоляции Николая II в тюрьме не может быть и речи.
К поиску места для бывшего самодержца Руси подключились и другие члены президиума Уральского областного совета. Выручил всех комиссар снабжения Урала Петр Лазаревич Войков. В партии меньшевиков он состоял с 1903 по 1917 год, имел псевдоним «Интеллигент». По-видимому, из-за того, что одевался он всегда щегольски и учился в Петербургском горном институте.
Ставший совсем недавно большевиком, бывший председатель городской думы в Екатеринбурге предложил поместить царя в доме его хорошего знакомого отставного горного инженера Ипатьева, у которого не раз слушал за рюмкой самодельной вишневки занимательные истории из жизни геологов. Войков так разрекламировал особняк отставного горного инженера, что председатель и трое его комиссаров сразу поехали на Вознесенский проспект.
Вот и дом под номером 51. Казалось, что этот белокаменный, затейливо разукрашенный по фасаду особняк вырос из земли. И все потому, что окна нижнего этажа переднего фасада имели подвальный характер из-за резкого уклона по Вознесенскому переулку, куда дом выходил двумя своими сторонами. Сработанные на совесть ворота и калитка вели во двор, вымощенный каменными плитами, где виднелись различные хозяйственные постройки. Задним фасадом дом соприкасался по Вознесенскому переулку с небольшим садом, в котором росли кусты желтой акации и сирени, а также березы, тополя, липы и одна ель.
«Отцам» города понравился стоявший особняком на косогоре у подножия Вознесенской горы, вблизи церкви дом горного инженера, разбогатевшего, по словам Войкова, на казенных подрядах.
20 апреля 1918 года Николай Николаевич Ипатьев был вызван в городской совет, к самому комиссару юстиции Хотимскому. Предчувствуя какую-то беду, старый инженер неохотно собирался на прием к этому большому начальнику. Облаченный в форменную одежду горного инженера, с фуражкой на голове, но без царской кокарды, он вошел в кабинет молодого, на вид грозного комиссара юстиции. Левый эсер Хотимский сразу перешел к делу и приказал в 24 часа ему и его семье освободить дом.
Николай Николаевич, ничего не понимая, какое-то время удивленно смотрел на представителя новой власти, а затем заискивающе спросил:
– Мил-человек, а нам-то куда? У меня жена, дочери, внук…
Хотимский оторвался от чтения какого-то документа, усмехнулся и ответил:
– Мы можем предоставить вам как буржую и вашей буржуйской семье комфортабельную квартиру в государственном доме.
Ипатьев взволнованно закашлялся, а Хотимский продолжил:
– Если вы к завтрашнему дню не освободите дом, то у нас есть против вас и другие аргументы.