Не осталась без внимания и переписка царской семьи. В инструкции говорилось: «Вся переписка, которая ведется заключенными, просматривается лицом, специально уполномоченным на это президиумом областного совета». Этим лицом являлся сам председатель Уральского совета Белобородов. Вся исходящая почта царской семьи, как то письма и телеграммы, передавалась коменданту, а тот отправлял ее уполномоченному лицу, на которое возлагается просмотр переписки, то есть Белобородову. Такую же цензурную процедуру проходила и вся входящая почта на имя Романовых. Коменданту вменялась слежка за всеми охранниками дома особого назначения, чтобы царская фамилия не смогла использовать их для отправки своей корреспонденции. Он обязан был предупреждать арестованных, что если такие «попытки будут обнаружены и доказаны – они лишаются права переписки». Письма могли вестись только на русском, французском и немецком языках.
Итак, 30 апреля на станции Екатеринбург-Товарная Яковлев передал председателю Уральского совета Белобородову, его заместителю Дидковскому, военному комиссару Урала Голощекину и комиссару дома особого назначения Авдееву: Николая Романова, Александру Федоровну и княжну Марию.
Председатель Уральского совета подтянулся, напыжился и громким голосом приказал своим красноармейцам посадить царствующих особ в закрытый автомобиль, рядом с шофером машины П.Т. Самохваловым уселся Дидковский. Во второй машине, которой управлял шофер Полузадов, располагались Белобородов, Голощекин и Авдеев. Съежившись, в ней пристроились гоф-маршал князь Долгоруков и комнатная девушка А.С. Демидова. Голощекин приготовил для конвоирования Романовых грузовик с красноармейцами, но тот где-то затерялся на станции, и они ехали без конвоя через весь город к дому Ипатьева.
После довольно долгой езды по разбитым городским улицам машина с царем по знаку Дидковского остановилась у обнесенного дощатым забором белого дома. Тут же рядом с ней притормозил другой автомобиль. Из машин лихо выпрыгнули руководители Уральского совета, а затем, не торопясь появился Николай II. Он помог вылезти из кабины Александре Федоровне и подал руку Марии, но та отказалась от помощи отца. Она легко выпорхнула из машины, чему-то улыбнулась и быстро заговорила с матерью. На них с разных концов Вознесенского проспекта с любопытством глазели отдельные группки городских обывателей, нервно выяснявших между собой личности прибывших. Голощекин бросил злой взгляд на медленно приближающихся к дому Ипатьева людей и сердито закричал:
– Чрезвычайка, вы куда смотрите?
Из парадного подъезда выскочили несколько дюжих молодцов в кожаных куртках. Послышался чей-то громкий крик:
– Разойдись… мать твою…
Защелкали затворы винтовок, и народ в панике рванул в открытые калитки, заскрежетали двери, загрохотали засовы и на пустынной улице восстановилась тишина. Николай II, о чем-то задумавшись, смотрел на дом Ипатьева.
Тут к нему подошел Голощекин и сказал:
– Гражданин Романов, вы можете войти в дом.
Император замешкался, а военный комиссар повторил:
– Входите… Входите…
Через парадный вход царь шагнул в дом Ипатьева. За ним медленно пошли Александра Федоровна и Мария. Конечно, никто из них и не подозревал, что этот ипатьевский особняк станет для них последним убежищем, последней пристанью для всей их романовской династии. По иронии судьбы их восхождение на престол началось в монастыре, тоже носившем название Ипатьевского, это было чуть более трехсот лет тому назад при избрании представителями Земского собора их далекого предка Михаила Федоровича Романова на царство.
Затем в дом проследовали доктор Боткин и слуги. Когда очередь дошла до князя Долгорукова, Голощекин попросил назвать себя. Василий Александрович выполнил просьбу военного комиссара Урала. Тот строго оглядел гофмаршала с головы до ног и громко сказал:
– А вас, князь, мы решили арестовать и отправить в тюрьму.
Долгоруков удивленно смотрел на строгого комиссара и чуть ли не заикаясь произнес:
– На каких основаниях? Какие обвинения вы мне предъявляете?
Входя с Белобородовым в дом Ипатьева, Голощекин бросил:
– Мы решили арестовать вас в целях охраны общественной безопасности… с соответствующим постановлением вы будете ознакомлены в тюрьме.
Упавший духом Долгоруков пытался рассказать что-то о своих многочисленных болезнях, старушке-матери, но никто его уже не слушал. Тут к нему подошли два вооруженных красноармейца и увели к автомобилю шофера Полузадова. Вскоре он был уже в тюрьме.
А по тюремным камерам пронесся слух, что в тюрьму доставлен какой-то великий князь, некоторые из арестантов называли самого Михаила Александровича. В действительности, как рассказывал сидевший в этой тюрьме князь Георгий Евгеньевич Львов, это был Долгоруков. Впервые он увидел его в день прибытия, то есть 30 апреля, около 12 часов дня. Затем не раз встречался с приближенным Николая II на прогулках и во время работ в тюремном огороде.