Монашка полностью

– Нет, гражданин командующий, жалоб и просьб у нас нет. Хотя… – Николай II вопросительно взглянул на Боткина и продолжил: – Есть небольшая просьба. Нельзя ли мне побольше заниматься колкой дров во дворе?

Берзин удивленно посмотрел на царя, затем взглянул на Целмса и на других сопровождающих его членов и спросил:

– Разве вам не позволяют это делать?

– Позволяют, гражданин командующий, но время уж очень ограничивают, – сказал Николай II.

Тут в разговор вступил доктор Боткин, который подтвердил, что для здоровья Николая Александровича физические нагрузки очень желательны.

Командующий усмехнулся и ответил:

– С моей стороны возражений нет. Колите дрова столько, сколько силы вам позволяют.

Царь поблагодарил Берзина, и они вошли в угловую комнату, в которой находилась императрица с необыкновенно бледным и худым цесаревичем Алексеем. Командующий поздоровался с ней, она ответила ему кивком головы. Оглядев комнату, Берзин спросил:

– Заключенная, имеете ли вы какие-нибудь претензии или пожелания по режиму содержания?

Александра Федоровна ничего не ответила ему и наклонилась к больному сыну, а Николай II, увидев, что Берзин и его свита направились к выходу, тяжело вздохнул и сказал:

– Гражданин командующий, у меня есть еще одна просьба.

Берзин с усмешкой уставился на царя, а тот продолжил:

– В этой комнате очень тяжелый, спертый воздух. Нельзя ли вот в этом окне сделать форточку, открыть ее и держать открытой всю ночь.

– Можно, конечно, можно. Только в форточке сделайте железную решетку, – приказал охране командующий.

Это была последняя просьба Николая II. Берзин выполнил все пожелания бывшего императора России, хотя тот не так уж давно отказал ему в бесплатном обучении на медицинских курсах Ростовцева в городе Юрьеве. Через пару дней после посещения дома Ипатьева Берзин своей матери в Москву писал:

«Мамочка, Николай II теперь мой арестант. Недавно еще он приказывал арестовать меня… Какая ирония, бывший император и царь всея Руси теперь в роли дровосека. Дотанцевался до ручки, вот что значить победить пролетариату в революции. Неплохо бы, если бы мы могли посадить и бога на колку дров…»

Ничего не знал о реальном положении бывшего царя и его семьи и полпред РСФСР в Германии А.А. Иоффе. 21 июня 1918 года он писал Ленину:

«…Невозможно работать, если не знать, что происходит в России… что-то делается с б[ывшим] царем – я ничего не знаю. Кюльман вчера об этом заговорил, и я ему сказал, что не имею никаких сведений, почти не сомневаюсь в том, что его убьют, ибо на Урале германофобское настроение. Царя считают немцем, чехословацкое восстание еще более вызывает германофобство, и, кажется, поэтому там не смогут справиться – произойдет подобная расправа. Не доказывая, что это нам страшно навредит, я доказывал, что мы будем невиновны, а вина падет на немцев. Необходимо, чтобы на случай, если действительно что-нибудь произойдет, можно опубликовать вполне убедительный сериал, доказывающий нашу непричастность совершенно необходимо».

27 июня управляющий делами СНК В. Бонч-Бруевич на имя председателя Екатеринбургского городского совета Чуцкаева С.Е. телеграфировал:

«В Москве распространились сведения, что будто бы убит бывший император Николай II. Сообщите имеющиеся у вас сведения. Управляющий делами Совнаркома В. Бонч-Бруевич».

Подробный запрос пришел и из Северной столицы. Комиссар Петроградского телеграфного агентства «Старк» в телеграмме на имя редактора «Уральского рабочего» Воробьева просил срочно сообщить о достоверности слухов об убийстве Николая Романова.