Вечером 28 мая 1945 года Кобулов в докладной записке Л.П. Берии писал, что доставленная из Люблина Валентина Ивановна Меньшова при опросе показала, что «Монашка» является ее родной сестрой – Натальей Ивановной Меньшовой, а версия о том, что она дочь бывшего русского царя – Татьяна Романова, выдумана «Монашкой» и по ее указанию подтверждена матерью Е.И. Меньшовой и В.И. Меньшовой.
К докладной записке Кобулов приложил собственноручные объяснения В.И. Меньшовой по этому вопросу.
Одновременно Б.З. Кобулов доложил Л.П. Берии, что «Монашка», чувствуя возможность своего разоблачения, в связи с затяжкой дела, за последнее время проявляет нервозность. Так, например, на предложение медсестры принять лекарство она впала в истерику, плакала, говорила: «…я не хочу жить, я хочу умереть. Боже мой! Почему я не умерла, когда у меня была высокая температура».
Далее он сообщил Л.П. Берии, что «Монашка» поправляется, состояние здоровья ее с каждым днем улучшается, однако допросить ее можно будет через 5—6 дней.
По указанию Кобулова полковник госбезопасности Садовник обязан был постоянно вести наблюдение за «Монашкой», чтобы она не смогла предпринять каких-либо попыток к самоубийству.
«Монашка» быстро шла на поправку. С ней постоянно находился Садовник. Однажды он попытался поднять разговор о ее прошлом, однако она, прямо-таки испугавшись, что могут опять вернуться кошмарные дни непонимания, попросила его больше не касаться этих вопросов. При этом она сказала: «Если нам хорошо вместе, не все ли равно – кто я? Ведь встречаются же люди в поездах, трамваях, едут вместе, разговаривают и им бывает хорошо. А ведь они не всегда знают прошлое своих спутников. Власти будут все знать».
Этот разговор его успокоил. По крайней мере он больше не пытался что-нибудь узнать от нее. Они начали жить «сегодняшним днем», радуясь каждому дню.
В эти дни она даже перестала подозревать его в том, что, находясь при ней, он исполнял только поручение властей. Перестала думать, что интимная связь завязалась между ними только благодаря тому, что этим способом полковник Садовник хотел облегчить себе наблюдение за ней. Она стала полагать, что это были неблагодарные подозрения, и раскаивалась в них. Ведь полковник во время ее выздоровления почти ни на минуту не покидал ее, а ночью по его приказу при ней находилась медсестра.
В один из теплых майских вечеров, когда здоровье «Монашки» совсем пошло на поправку, с ней разговаривала Елена Владимировна – «хозяйка дачи». Она сказала, что когда Таисия сильно болела, она поняла, как Садовник ее любит, как он переживал в эти дни за нее. Этот разговор облегчил ее переживания. На душе Таисии стало гораздо легче и спокойнее.
А сестра Ирина Данилович рассказала ей, что однажды во время сильного бреда она вдруг села в кровати и начала как бы исповедоваться вслух. В бреду-исповеди, по словам Данилович, она говорила: «Прости меня Господи, что я переменила православную – родную веру на католическую – чуждую мне и всему русскому народу». Она уже не раз в мыслях задумывалась над этим и всегда приходила к выводу, что первой и самой большой ошибкой в ее жизни была перемена религии.
Однажды полковник на прогулке мимоходом промолвил Таисии, что власти имеют намерение поговорить с ней. Добавил, что ей будет легче, если она будет откровенной перед этими особами. Сказал, что хотел ей только добра. Просил помнить об этом. Больше об этом они не говорили. Только как-то раз Таисия спросила у него: «Долго ей еще ждать разговора с властями?»
Садовник ответил, что этими делами он перестал заниматься. Во-первых, потому, что не хочет быть смешным, а во-вторых, ему с ней хорошо, независимо оттого, что потом может наступить. Ему якобы было обидно, что Таисия бесконечно спрашивала о выезде в монастырь.
После этого разговора Таисия решила больше не спрашивать его об этом, старалась не думать и о монастыре, пусть будет так, как будет.
Указания от Берии Меркулов получил 2 июля 1945 года. Решено было арестовать «Монашку», заключить ее во внутреннюю тюрьму, а следственной части по особо важным делам НКГБ СССР во главе с комиссаром госбезопасности 3‑го ранга Л.Е. Влодзимирским приступить к ее допросам.