В 1918 году я приняла католическую религию. Моими следами пошла и Наталья. После смерти отца в католическую веру пошла и мать. Что меня побудило к этому шагу – думаю, что множество прочитанной литературы и подруги польки-католички. Кроме того, я видела в католическом костеле много эстетики…
С польскими войсками мы в 1920 году выехали из Киева в Польшу. Остановились на жительство в г. Ченстохове, где я играла на органе в монастыре сестер шариток. Сестры шариток мне очень понравились потому, что их молитвой была работа и оказание помощи бедным.
Нравилось это и Натальи, в связи с чем она первая поехала в Варшаву и вступила в монастырь.
Я уже 5 или 6 лет находилась в монастыре сестер шариток, когда однажды утром ко мне приехала сестра Наталья, очень взволнованная и сказала, что хочет сказать мне очень важное.
В моей комнате Наталья сказала мне: «Знаешь, я сделала глупость, сказала сестре начальнице, что я Татьяна Романова, что меня спасла твоя мама и что я не твоя сестра».
Мое удивление и ужас слов Натальи были огромны.
Для чего это она сделала? Откуда ей пришла эта мысль? Какие обстоятельства явились причиной? Я ее спросила: «Что ты сделала и зачем?» Наталья ответила, «так вышло и не могу говорить ничего другого. Ты и мама должны говорить одинаково, иначе я застрелюсь или отравлюсь».
Какая страшная тяжесть свалилась на меня. Из любви к сестре мне надо говорить то, о чем я не имею понятия.
Я представляла, как я буду себя чувствовать, когда мне придется говорить ложь. Я была испугана и от этого, может быть, и не спросила у нее, кто ей подсказал эту мысль. Может быть, кто-либо и подал эту мысль, имея скрытую цель, но я этого не знаю…
Наталья имела скрытный характер и мало делилась со мной своими чувствами и впечатлениями. Кроме того, мы жили в Польше далеко друг от друга. Я хотела только одного – спокойно работать около своих больных. А Наталья была для меня как камень, который меня душил…
Позднее меня монастырь послал в Люблин и я потеряла Наталью из вида. Она никогда мне не писала, и я думала, что она умерла или же убита немцами.
Когда ко мне приехали из Москвы двое мужчин, показали бумаги, то стало ясно, что Наталья находится в Москве.
В Польше много говорили о разных людях, которые являются под разными фамилиями и имеют при себе даже документы, поэтому приезжавшим из Москвы я не сказала о Натальи правды.
Валентина Ивановна Меньшова.
28 мая 1945 года, г. Москва».
