3 июля 1945 года приближалось время обеда. «Монашка» и полковник Садовник поочередно читали вслух роман Л.Н. Толстого «Анна Каренина», когда раздался телефонный звонок, Садовника подозвали к телефону. Отсутствовал он совсем недолго, но вернулся с изменившимся бледным лицом. Она поняла, что что-то случилось.
– Таисия, – сказал полковник, – власти хотят говорить с тобой. Я думаю, что им уже все известно и прошу, прошу еще раз – будь откровенной, расскажи все о себе. Машина уже ждет тебя».
Они вместе вышли из дома. Полковник помог ей сесть в машину. Еще раз простились. Она со слезами в глазах смотрела на его очень бледное лицо. Ей казалось, что они расстаются навсегда, а полковник пробовал с ней шутить и советовал «непременно взять большой носовой платок» и обещал ждать ее к обеду, но ей не верилось, что они когда-нибудь встретятся. Об этом она сказала лейтенанту Смирнову, который провожал ее в Москву.
В то время, когда машина с «Монашкой» рванула из Заречья в Москву, с конспиративной квартиры 2‑го управления НКГБ СССР в кабинет № 778 к начальнику следственной части по особо важным делам НКГБ СССР комиссару госбезопасности 3‑го ранга Л.Е. Влодзимирскому была доставлена на допрос ее сестра, В.И. Меньшова. Она полностью и чистосердечно подтвердила свои показания от 28 мая 1945 года, данные ей Б.З. Кобулову. Допрос В.И. Меньшовой длился чуть больше часа, но всего, чего хотел Влодзимирский, он от нее добился.
На вопрос комиссара госбезопасности 3‑го ранга: «Как вы могли поддерживать версию о том, что Наталья является Татьяной Романовой, когда всем известно, что Николай II и его семья расстреляны», В.И. Меньшова ответила:
Особенно настойчиво выспрашивал Меньшову Влодзимирский, откуда Наталья могла детально знать обстоятельства, связанные с жизнью царской семьи и, в частности, Татьяны Романовой, на это она ему чистосердечно призналась: