О том, что моя дочь Наталья якобы является Татьяной Романовой, я говорила своему знакомому монаху – отцу Альфонсу Енджиевскому, проживавшему в Ченстохове, а также Петроконьскому Александру Александровичу, проживавшему в Варшаве. С ним меня познакомил отец Альфонс.
В Варшаве Наталья с Красовским жили вплоть до прихода туда немецких войск. Затем они выехали в местечко Вавель под Варшавой. В 1941 году Наталья выехала во Львов к митрополиту Андрею Шептицкому, который устроил ее в монастырь Святого Василия. В этом монастыре Наталья находилась вплоть до самого последнего времени.
Кобулов просмотрел несколько документов и спросил:
– В каких же целях ваша дочь Наталья выдавала себя за Татьяну Романову?
Меньшова тяжело вздохнула, отпила пару глотков из стакана воды и ответила:
– Со всею искренностью заявляю, что каких-либо корыстных целей у Натальи, когда она выдавала себя за Татьяну Романову, не было. Я считаю, что все это было вызвано ее большим честолюбием и желанием чем-либо выделиться среди окружающих ее людей.
Однако считаю необходимым заявить, что Красовский предпринимал шаги к тому, чтобы, используя Наталью, добиться получения от англичан денежных средств царской семьи, находящихся, насколько мне известно, в лондонском банке.
Кобулов тут же спросил:
– В чем это конкретно выражалось?
Евгения Ивановна продолжала:
– После смерти матери Николая Романова Марии Федоровны, находившейся в эмиграции в Англии, Красовский написал письмо в Англию о том, что дочь бывшего русского царя Татьяна Романова жива, находится в Польше, и просил часть капитала, принадлежащего ей, никому не выдавать.
Кобулов с интересом взглянул на допрашиваемую и спросил:
– Откуда вам это известно?
Меньшова уверенно ему ответила:
– Об этом мне говорил Красовский.
Генерал быстро продолжил:
– Кому именно написал такое письмо Красовский?
Евгения Ивановна ответила:
– Мне это неизвестно. И получил ли он ответ на свое письмо из Англии, этого я также не знаю.
А Кобулов, покопавшись в своих материалах, продолжил:
– У Натальи имеется шрам на переносице?
Допрашиваемая ответила:
– Да, имеется.
Кобулов тут же спросил:
– Вы заявляли ранее, что этот шрам явился результатом удара в переносицу, который был получен ею в Екатеринбурге при побеге из дома Ипатьева?
Меньшова, потупив глаза, с тяжелым вздохом ответила генералу:
– Мне стыдно. Все это неправда. Шрам на переносице Натальи явился результатом ее падения в детстве в Калуге.
Когда Натальи было примерно лет 6—7, я приехала из Москвы и привезла ей в подарок пуховое пальто на белом шелку. Так как это пальто ей понравилось и очень шло, она побежала на кухню показаться служанкам. Вбегая в кухню, она споткнулась, упала и о ступеньку разбила переносицу. Лечил Наталью калужский доктор Снежко, который вовремя не наложил швы, в связи с этим у нее и остался рубец.
На этом допрос был окончен. Кобулов отправил Валентину Петровну печатать протокол допроса Е.И. Меньшовой. Затем появился капитан Петухов, а генерал уединился в комнату отдыха, по-видимому, он очень устал от проведенного допроса.
Печатала Валентина Ивановна протокол минут пятнадцать. Вышедший из комнаты отдыха Кобулов быстро пробежал глазами по протоколу допроса, а затем указал Меньшовой, где расписаться. Она, не читая его, расписалась под словами «записано с моих слов правильно и мною прочитано». Здесь же уже стояла роспись Б.З. Кобулова.
Тем же пройденным путем А.Н. Миронов доставил Е.И. Меньшову во внутреннюю тюрьму НКГБ СССР. На этот раз ему помогал контролер этого подразделения сержант госбезопасности Золотарев, который нес авоську с продуктами со стола Кобулова, подаренные ей генералом.
Правда, когда он принес ее в камеру 83, она оказалась наполовину опорожненной. По-видимому, контролерский состав тюрьмы посчитал, что заключенной № 83 столько продуктов слишком много для одной, да и где ей их хранить, холодильников в то время в камерах не было.
Е.И. Меньшова в тюрьме находилась совсем не долго. Уже 29 мая 1945 года она была освобождена из-под стражи с прекращением на нее уголовного дела. В тот же день ее определили домработницей на дачу начальника 2‑го управления НКГБ СССР комиссара госбезопасности 3‑го ранга П.В. Федотова.
24 мая 1945 года из отдела «Б» (оперативно-техническая служба) НКГБ СССР на имя Кобулова пришли результаты экспертизы по делу «Монашка».
В результате всестороннего изучения этой службой документов установлено, что «Монашка» не является Татьяной Николаевной Романовой, на что свидетельствует несоответствие почерка в «Воспоминаниях» «Монашки» почерку в дневниках Татьяны Романовой и различия в представленных на экспертизу фотографиях «Монашки» и Татьяны Романовой.
Далее заместитель начальника отдела «Б» полковник госбезопасности А.М. Палкин подчеркивал, что представленные на экспертизу две групповые фотографии Валентины Ивановны Меньшовой имеют весьма большое сходство с фотографиями «Монашки», а это позволяет с достаточно большой достоверностью предполагать близкое родство сравниваемых лиц.