Четвертая, пятая и шестая роты красноармейцев готовят нам засаду. Если это расходится с центральным мнением, то безумие везти багаж в Екатеринбург. Гузаков, а также и я предлагаем все это перевести в Симский горный округ, где мы его сохраним, как от правого крыла, так и левого. Предлагаю свои услуги в качестве постоянного комиссара по охране багажа вплоть до ликвидации. Заявляю от моего имени, а также от имени Гузакова, что за Екатеринбург не ручаемся. Отправить туда под охраной тех отрядов, которые добивались одной цели и не могли добиться, ибо я принял достаточно суровые меры – это будет безумие. Я вас предупредил и теперь решайте: или я сейчас же везу багаж в Симский горный округ, где в горах есть хорошие места, точно нарочно для этого устроенные, или я отправляюсь в Екатеринбург. И за последствия я не ручаюсь. Если багаж попадет в руки, то он будет уничтожен. Раз они шли на то, что если придется для этого погубить меня и мой отряд, то результат, конечно, будет один. Итак, отвечай: ехать мне в Екатеринбург или через Омск в Симский горный округ. Жду ответа. Стою на станции с багажом.
Яковлев, Гузаков».
Однако ответа Свердлова не было. Аппараты молчали. Яковлев нервничал, вскакивал, матерился. Он никак не мог решиться, куда же ему ехать. В Екатеринбург? Туда, где его могла ждать засада.
Перспектива быть посеченным вместе с Романовыми своими же красноармейскими пулеметами его не прельщала. Все больше и больше он склонялся рвануть в Омск, а оттуда – в родной, хорошо ему известный еще по боевой работе Симский горный округ, но на это нужна была санкция Москвы. А время шло, Кремль молчал, и тогда он решил напомнить о себе. Телеграфисты на этот раз быстро наладили связь, и по прямому проводу полетела депеша:
«Москва. Свердлову.
Маршрут остается старый или ты его изменил? Сообщи немедленно в Тюмень. Еду по старому маршруту. Ответ (необходим) немедленно.
Чрезвычайный комиссар Яковлев».
А ответа все не было. Наконец, когда терпение Яковлева уже почти кончилось, застрекотали аппараты. Синяя телеграфная лента с точками и тире медленно поплыла из аппарата. Телеграфист тут же ее расшифровал:
«У аппарата Свердлов. У аппарата ли Яковлев? Сообщи, не слишком ли ты нервничаешь? Может быть, опасения преувеличены и можно сохранить прежний маршрут? Жду ответа. Да… Да… Читал… Довольно понятно считаешь – невозможным.
Считаешь ли возможным ехать в Омск и там ждать дальнейших указаний?
Поезжай в Омск. По приезде телеграфируй. Явись к председателю Совдепа Косареву Владимиру. Вези все конспиративно. Дальнейшие указания дам в Омск. Двигай. Ушел. До свидания.
Свердлов».
С телеграфа Яковлев вернулся на вокзал и вызвал к себе начальника станции. Бравый, усатый железнодорожник, лет под 50, четко отрапортовал чрезвычайному комиссару, что поезд готов к отправке, да и пути как на Екатеринбург, так и на Омск свободны. Яковлев надолго задумался, потом предупредил начальника о большой государственной тайне, о которой он сейчас ему расскажет, после чего приказал заменить направление их поезда, вместо Екатеринбурга – в Омск.
