Грозным тоном Яковлев сообщил взволнованному начальнику станции, что замену направления нужно скрыть от всех чиновников, какие бы посты они ни занимали. Поезд их, естественно, с соблюдением всех железнодорожных правил должен отправить в сторону Екатеринбурга, на разъезде 18 километр следовало прицепить к ним новый паровоз и без остановки с потушенными огнями мчаться уже в сторону Омска. Исполнительный начальник станции сделал все так, как приказал ему грозный чрезвычайный комиссар.
Какое же изумление было написано на лицах пассажиров, когда они утром, проснувшись, узнали, где находятся. Больше всех суетился с растерянно-глупым видом представитель Уральского совета Авдеев, который в Тюмени в адрес Дидковского и Голощекина уже отбил телеграмму о скором своем прибытии в Екатеринбург. И вот благодаря прекрасному сну он оказался не в столице Урала, а далеко от нее в Сибири. Авдеев не выдержал, чуть ли не прибежал к Яковлеву и каким-то дребезжащим, плаксивым голосом, словно не Романова, а его везли арестованным, просил:
– Товарищ Яковлев, отпустите меня. Я хочу вернуться в Екатеринбург.
Чрезвычайный комиссар усмехнулся, взглянул на поникшего, какого-то жалкого уральского комиссара и ответил:
– Я вас, товарищ Авдеев, никогда не держал. Вы можете покинуть нас в любое время. Но вас ведь послали быть при мне, а вы в такую критическую минуту хотите уехать обратно. Как там у вас, в Уральском совете, посмотрят на такое ваше поведение. Думайте, товарищ Авдеев. Мы вас не держим.
Авдеев, растерявший сразу свой командирский вид, ничего не ответил Яковлеву и ушел к себе. Он остался в поезде и вел себя тише воды и ниже травы. Замену направления поезда заметили Романовы и их сопровождающие и заволновались. Особенно заметно было по князю Долгорукову, который, глядя в окно, горячо и долго что-то доказывал Николаю II. Потом он подошел к Касьяну и спросил:
– Куда это мы едем, кажется, совсем в обратную сторону?
Касьян улыбнулся и спокойно ответил:
– Едем туда, куда надо, Василий Александрович. Не волнуйтесь.
На станции Ишим Касьян, заметив большое скопление людей, попросил пассажиров отойти от окон вагона и закрыть занавески. Николай II и другие тут же выполнили просьбу, только князь Долгоруков стал препираться:
– Почему я должен отходить? Я хочу смотреть в окно.
Касьян вскипел и зло приказал:
– Прошу отойти без рассуждений. Ваша власть кончилась.
Долгоруков ушел к себе в купе и часа три не выходил оттуда. Несмотря на принятую конспирацию, жители железнодорожной станции каким-то образом узнали о наличии в поезде Романовых. К его прибытию на каждой станции собирались толпы людей, откуда неслись вопросы:
– Скажите, кто едет в вагоне?
Любопытствующим тут же из вагона отвечали:
– Да миссия. Английская миссия там.
В пути Яковлев не раз беседовал с Николаем II о Ленине и большевиках, зажигательно рассказывая бывшему самодержцу, что скоро, очень скоро в России они построят общество равных прав и равных возможностей, где все будет направлено на развитие человека. Бывший царь лишь удивленно разводил руками, а лицо его выражало то сомнение, то недоверие, а иногда и полное неприятие мыслей разговорчивого комиссара. Однажды он не выдержал и сказал:
– А вы, батенька Василий Васильевич, оказывается идеалист-мечтатель. Мне тоже хочется, чтобы в России наступила хорошая, нормальная жизнь. Россияне достойны ее. Но все будет по-иному. События развиваются так, что российский народ ждет страшное испытание и выхода из создавшегося положения я пока не вижу.
В поезде Яковлев не раз бросал восторженные взгляды на Марию, чувствовалось, что она ему нравится. Им хотелось поболтать, посмеяться, переброситься шуткой, но разговор не получался и виной тому чопорная камердинерша, которая ни на минуту не оставляла великую княжну.
В целях избежания различных недоразумений решили останавливаться на крупных станциях только для того, чтобы выполнить железнодорожные формальности. Для прогулок пассажиров использовали остановки на небольших разъездах, которые продолжались, как правило, часа полтора. На прогулки всегда выходили Николай II и Мария. Их сопровождали князь Долгоруков и граф Татищев. Александра Федоровна разрешениями на прогулки ни разу не воспользовалась.
Утром 28 апреля уральскому областному комиссару транспорта левому эсеру Медведеву донесли о замене направления поезда с Романовыми. Он тут же поставил в известность об этом председателя Уральского совета Белобородова, который созвал экстренное заседание областного совета. Дебаты на нем проходили горячо и шумно, с криками и проклятиями в адрес Яковлева и Николая II. Уральские большевики и левые эсеры единодушно приняли решение «задержать во что бы то стало поезд, объявить Яковлева предателем и изменником, в случае необходимости, не останавливаться перед уничтожением и Николая, и Яковлева».
В 2 часа дня член президиума Уральского совета Сафаров по поручению этого органа сообщил по прямому проводу председателю Омского совета Косареву их решение в отношении Яковлева. Между ними состоялся такой разговор: