Неволин с такой же улыбкой ответил ему, что это дело екатеринбуржцев, оно нас касаться не должно. Мы не разбойники с большой дороги, крови не хотим. Командир еще больше разозлился на своего несговорчивого красноармейца, а тот понял, что над его жизнью нависла угроза. И тогда Неволин решил покинуть отряд Гусяцкого и при переправе через Тобол ушел из отряда. Узнав о его побеге, Гусяцкий направил за ним двух солдат, но красноармеец скрылся и вскоре присоединился к отряду Петра Гузакова.
После тщательного опроса Неволина Яковлев и Гузаков долго обсуждали создавшуюся ситуацию. Они решили, что им в первую очередь нужно добраться до Тюмени. Там у Петра Гузакова находился отряд в 250 человек, хорошо вооруженных, преданных ему рабочих. В Тюмени под охраной отряда они будут в полной безопасности. Там, путем переговоров через Москву с руководителями Уральского совета они смогут обезопасить свой приезд в Екатеринбург. А пока… Пока нужно добраться до Тюмени и быть на всем пути максимально осторожными.
Гузаков надолго задумался, потом встряхнул головой и произнес:
– Обрати внимание на Авдеева. Мне кажется, он ведет двойную игру. Скользкий как налим, лебезит перед тобой, а за спиной поддерживает связь с Гусяцким, ведет с ним какие-то переговоры.
Яковлев усмехнулся и ответил:
– Конечно, его нужно было оставить в Тобольске, но мне не хочется ссориться с Голощекиным. Я его очень уважаю. А Авдеев, по-моему, безнадежно глуп и никакого вреда, кроме какой-нибудь маленькой пакости, причинить не сможет. Посмотри на него – сидит ни жив ни мертв. Мы могли бы вместо него взять с собой надежного боевика, теперь ничего не поделаешь – пусть болтается.
В отряде у Яковлева бойцов было совсем немного, всего человек тридцать, правда, прекрасно вооруженных, преданных и в профессиональном отношении хорошо подготовленных. Посоветовавшись с Гузаковым, он отправил в Тобольск, Мыльникову, телеграмму с приказом срочно направить к нему на помощь всех оставшихся там боевиков. Приказав Петру Гузакову возглавить отряд, Касьян стал его помощником. Гузаков собрал всех бойцов и предупредил их быть бдительными, готовыми в любую минуту отразить любое нападение. Пулеметчики по его указанию расчехлили пулеметы и заняли свои места, готовые вступить в бой.
В село Иевлево конный поезд примчался уже под вечер. Тут же заняли лучший дом, в одну из комнат поместили Романовых, а другую заняли Яковлев, Гузаков, Касьян. Бойцы и сопровождающие царя люди разместились в соседних домах.
Николай II, Александра Федоровна и Мария слегка поели, попили чаю и улеглись спать. А дом с Романовыми по приказу Гузакова оцепили тройным кольцом охранники, вооруженные ручными гранатами, пулеметами и винтовками. Гузаков, Касьян и Зенцов по очереди дежурили ночью, которая прошла довольно спокойно. Чрезвычайный комиссар из Иевлево отправил в Екатеринбург на имя заместителя председателя Уральского совета Дидковского и военного комиссара Голощекина телеграмму, в которой говорилось:
Утром 27 апреля подводы их ждали на другом берегу Тобола. По вздутому речному льду лошади идти уже не могли. Набросали досок, ямщики перевели по ним лошадей, а затем гуськом перешли Романовы и остальные. С Николаем II в подводе ехал Касьян, а Яковлев – с Гузаковым. Дорога становилась все хуже и хуже. Колеса двигались по такой непролазной, болотистой грязи, что временами их не было видно. Николай II не раз удивленно качал головой, как они еще ехали по этой грязи. Все чаще и чаще меняли лошадей.
Преодолевая это бездорожье, царь не раз тяжело вздыхал, чувствовалось, что дорога ему порядком уже надоела. Однажды он вынул из кармана шинели дорогой, золотистого цвета портсигар и предложил папиросу Касьяну. Тот зло усмехнулся и отрицательно покрутил головой: он, большевик, каторжанин, и будет курить с Николаем Кровавым. Никогда! А царь растерянно опустил голову, глубоко затянулся и надолго задумался. Но вот, когда их тарантас провалился колесами в очередную яму, их так тряхнуло, что они с Касьяном чуть из него не вылетели; Николай II тяжело вздохнул и у своего соседа спросил:
– Вы не скажете, какое военное училище окончил ваш комиссар?
– Насколько мне известно, он окончил только электротехническую школу Бельгии.
– Да, – протянул царь, – чувствуется, что виды он видывал. С перчиком комиссар.