– Скажи-ка, дружище, что у вас тут случилось? Нападения бандитов ждете? Столько сил нагнали. Даже пушки на платформу закатили. Что случилось?
Косарев расхохотался, хлопнул Яковлева по плечу и громко сказал:
– Да все из-за тебя, изменника революции. Уральский совет за увоз Романовых объявил тебя, Антон, врагом народа.
И председатель Западно-Сибирского совдепа протянул Яковлеву телеграмму Уральского совета по всей Транссибирской магистрали об объявлении его предателем и изменником революции.
Чрезвычайный комиссар был ошеломлен такими вестями, глаза его пылали яростью и гневом. Он попытался было объяснить своему другу, что в Омск направился по личному распоряжению председателя ВЦИК, но тот улыбнулся, махнул рукой, мол, не надо, ничего не объясняй и так ясно, я тебе верю. Косарев тут же пригласил его в машину, и они поехали к Омскому совету. В светлом, большом кабинете он протянул Яковлеву телеграмму, полученную им всего 2 часа тому назад. В ней говорилось:
Прочитав телеграмму, Яковлев облегченно вздохнул, улыбнулся, а Косарев удивленно посмотрел на него и спросил:
– Слушай, Антон, куда же ты Романовых подевал?
– Да тут рядом их оставил на станции Любинская. И правильно я это сделал. Кто знает, что у вас на уме-то.
На лице Косарева появилась какая-то скорбная жалость, затем он протянул:
– Жалко. Так хотелось взглянуть на его пьяную рожу.
– Да не пьет он и пьяным его ни разу не видел. Лицо у него нормального человека, на пьяницу не похож.
Председатель Омского совета миролюбиво взмахнул рукой и сказал:
– Ну, ладно, черт с ним. Не похож, так не похож. Тебе видней. Поедем на телеграф. Надо связаться с Яковом.
А Яковлев улыбнулся и сказал:
– Ты хоть людей побереги, армию-то свою распусти.
– Смеешься, Антон, – ответил Косарев, – мы тут целый час во все гудки трубили. Людей поднимали. Такой переполох подняли, будто революция одной ногой уже на краю гибели стояла.
При выходе из здания Омского совета Яковлев улыбнулся и покачал головой.
«Да, навели шороху бдительные уральские командиры, – подумал он, – куда ни глянь всюду пулеметы, вооруженные люди». И по дороге на телеграф на каждом углу стояли красногвардейцы и рабочие с винтовками, а на самых важных пунктах города – пушки и пулеметы.
А в это время Белобородов, Голощекин, Дидковский, Сафаров, Толмачев и Хотимский по заданию Уральского совета и Уральской партийной конференции неоднократно пытались связаться по прямому проводу с Кремлем. Ну, вот, наконец, в далекой Москве разыскали Свердлова, и переговоры между уральскими руководителями, председателем ВЦИК и подошедшим председателем СНК Лениным начались.
Уральцы высказали возмущение действиями Яковлева, характеризуя их как авантюру и прямое нарушение ранее принятых распоряжений ВЦИК и СНК о переводе Романовых в Екатеринбург. Свердлов им ответил, что по сообщению Яковлева уральцы намерены были ликвидировать бывшего царя, допустить такое Центр ни в коем случае не может, поэтому и был изменен маршрут поезда с Романовыми. Далее председатель ВЦИК сообщал: они отправят Николая II в Екатеринбург только при одном условии – уральские руководители дадут Москве гарантии, что жизни бывшего царя грозить ничего не будет.
Посовещавшись, уральцы такую гарантию дали, и Свердлов заверил их, что поезд с Николаем II будет обязательно направлен в Екатеринбург.
Вызвать Свердлова к аппарату Яковлеву с Косаревым сразу не удалось. Тот находился на каком-то своем очередном совещании. Они потратили около трех часов, но дождались его. Зато председатель ВЦИК сразу, без лишних слов, приступил к делу. Он телеграфировал: