- Не понял, - возмутился иллюзионист. – Чего это вы все так развеселились?
- Боги, Таннет, ну вы даете! – сказал наемник, утирая щеки от слез. – Урсала, надо же. Я тоже однажды видел элоквита, потом, правда, достаточно быстро протрезвел и понял, что это всего лишь сосна.
- Проклятье, Дарлан, скажи ты им.
- Что сказать-то? – спросил монетчик, сдерживая смех.
- Что мы видели урсала!
- Да, мы видели урсала.
- Хорошая попытка, господа. – Ивор поманил хозяина. – Стоит за это еще выпить, как считаете? – Пока трактирщик ушел за пивом, наемник вытащил из своего мешка деревянный футляр. – Но у меня есть еще отличное предложение. А не сыграть ли нам в кости?
Дарлан успел заметить, как вздрогнул Таннет.
- Мне не везет в азартных играх, - произнес маг, уставившись в потолок.
- А вы мастер?
- Пожалуй, нет.
- Не беда, попытаю счастье за другим столом. – Ивор поднялся и подошел к ученику винодела, тот согласно кивнул. Через минуту к ним подсел алгертец. На стол упали монеты, игра началась.
Покончив с восьмой кружкой, Таннет смачно рыгнул и отправился наружу. Вернулся он не один, а с паромщиком.
- Уговорили, - сказал лысый, почесывая щетину.
Когда паром отчалил от берега, за ним наблюдала вся деревня. Матери держали детей за руки, старики бормотали молитвы Аэстас. Таннету Дарлан запретил идти с ним. Иллюзионист уже заметно пошатывался, не хватало еще, чтобы он по глупости свалился в реку. Ивор, судя по всему, заключал с алгертцем пари. Интересно на что, подумалось Дарлану. Успеет ли монетчик убить чудовище до того, как оно утащит еще одну жертву? Или вообще сумеет ли его одолеть? Что ж, здешние люди не видели истинную силу эфира, поэтому их сомнения были понятны. Даже бывалый наемник, несколько раз встречавший мастеров Монетного двора, не заставал их в момент сражения. Людям было свойственно сомневаться: в себе, в близких, в воле богов. Сколько раз Дарлан сам сомневался в том, что делал. И во время обучения, и после. Особенно в Фаргенете. Почему он снова вспомнил Фаргенете? Тем временем паром приближался к середине Принцессы. Монетчик отогнал лишние мысли, чтобы сосредоточиться. Он обещал паромщику, что никто не пострадает, ни сам упрямец, ни его сыновья, помогающие ему, поэтому нужно было быть начеку. Эфир начал двигаться по его жилам с удвоенной силой.
Пока они шли от харчевни к берегу, Таннет кратко описал ему чудовище, которое навело шороху на переправе. Кравк, прямо-таки кровожадное название для твари, рожденной жутким гением элоквитов. Существо представляло собой нечто среднее между рыбой и зверем. На спине – плавник с шипами, неядовитыми, но способными проколоть человеческую плоть насквозь. Хвост будто достался кравку от бобра, такой же плоский и широкий. Тело полностью покрыто шерстью, четыре лапы приспособлены для рытья, ибо логово эти чудовища устраивали на дне рек. Наконец, вытянутая морда с большим глазом на скошенном лбу, а в пасти три ряда острых зубов. Каким образом кравк попал сюда, Таннет не знал. Сказал, что обычно они попадались далеко на западных землях. Не Принц Раздора ли виноват в том, что чудовище оказалось здесь? Или не стоило во всех бедах теперь искать след этого таинственного… Кого? Дарлан понятия не имел, кем были этот принц и его братья. Монетчик, обнажил клинок, встал ближе краю парома и приказал лысому с сыновьями лечь, чтобы чудовище в первую очередь атаковало самую заметную цель. Подаренный королем Виотордом плащ Дарлан отдал Таннету, чтобы ничто не мешало его маневренности. Кравк не заставил себя долго ждать.
Брызнула холодная вода, и массивная тварь стрелой выскочила из реки. Успев разглядеть раскрытую пасть, Дарлан скользнул по поверхности парома словно по льду, одновременно нанося рубящий удар мечом. Отрубленный хвост кравка отлетел в сторону, а сама тварь завизжала и рухнула на доски, заливая все вокруг себя кровью. Только бы паромщик с отпрысками не струхнули. Не хватало еще задеть их случайно клинком. Монетчик кинулся к чудовищу, увернулся от щелкнувших возле правой ноги челюстей, и ударил по длинной морде. Кравк в последний момент дернул головой, и меч лишь немного оцарапал ему плоть. Раненое чудовище сообразило, что противник ему попался слишком сильный, и стало пятиться к краю парома, чтобы ретироваться. Лежащих в нескольких локтях людей оно не замечало, теперь оно хотело сохранить себе жизнь. Само собой, Дарлан не мог позволить кравку сбежать. Обманным движением монетчик заставил тварь искать спасения у левого борта, и когда кравк попытался прыжком покинуть паром, косым росчерком меча разделил тело монстра на две части по центру позвоночника. Половина с раскрытой пастью упала в воду, вторая осталась на пароме. Лапы еще некоторое время поскребли по доскам, а потом все затихло. Напуганные паромщик и его кудрявые сыновья поднялись. Осмотрев залитый кровью паром, лысый шмыгнул носом и проворчал:
- Кажись, мне надобно портки сменить.
Его отпрыски заржали, а наблюдатели с берега радостно заулюлюкали. Дарлан вытер клинок о шерсть кравка и спихнул его останки в реку.
