Спустя час местность выровнялась, впереди показался редеющий лесок. Капитан отдал приказ двигаться к нему. Привал или ночевка? Дарлан поставил бы на первое. Что ж, возможно удастся подремать, когда треклятая ось перестанет скрипеть. Добравшись до небольшой опушки, окруженной вечнозелеными тисами, солдаты спешились. Разбивать лагерь не стали, лишь развели пару больших костров, чтобы прогнать прохладу. Все-таки привал. Воины тихо переговаривались, греясь у огня и передавая друг другу мех то ли с вином, то ли с элем. Конечно же, монетчику пить никто не предложил, но тепло полыхающих костров доставало и до его клетки. Побродив среди своих людей, командир алгертцев подошел к телеге. Солдаты с арбалетами не сводили с Дарлана глаз.
- Оставьте нас, - вдруг произнес капитан, усаживаясь на поваленный ствол.
- Но сэр, это же опасно! – возразил один из воинов, на вид – ровесник Таннета. Он с недоумением посмотрел на своего командира.
- Если бы он хотел сбежать, давно бы попытался. Выполняйте приказ.
Арбалетчики переглянулись, и ушли ближе к кострам. Похоже, сон Дарлана откладывался. Предстояла беседа.
- Если уж мне не светит поесть, то хоть лошадь мою покормите, - попросил Дарлан. Монета была привязана неподалеку.
- Животное невиновно, естественно, ее покормят.
- А я, стало быть, виновен. Твой солдат прав, оставаться наедине с несправедливо плененным монетчиком опасно.
- Несправедливо? – удивился алгертец. – А справедливо ли убивать короля, будто какого-то зверя? Ответь мне.
- Я не убивал Палиора.
- Еще бы ты признался в этом. На Монетном дворе вам дают немыслимую силу, а вот смелости, видимо, забывают.
- Боги, - покачал головой Дарлан. – Сам подумай, если бы я зарезал короля, стал бы я возвращаться обратно? Я был бы уже в Юларии или сбежал бы на север, в княжества.
- Возможно, - легко согласился капитан, потеребив бородку. – Но что, если у тебя вдруг появились новые дела в Алгерте? Что если теперь тебе заказали убийство нашей королевы и наследника престола?
- Интересное предположение. Как тебя зовут?
- Ламонт.
- Как? – переспросил, сдерживая смешок, монетчик. Бывают же совпадения.
- Ламонт. – Алгертец нахмурился. – Тебе смешно?
- Не принимай на свой счет, капитан. Сейчас мне не очень-то до веселья. Так звали одного из основателей нашего ордена.
- В самом деле?
- Да. Забавно, что тот, кто уверен в моей виновности и везет меня на казнь, носит имя человека, которому, можно сказать, я обязан всем.
- Действительно, - вдруг хохотнул Ламонт. – Может, он тоже был из Алгерты?
- Вполне вероятно, - кивнул Дарлан. – Ты же наверняка решил поговорить со мной не просто так, в чем дело?
- Хочу облегчить твою участь, монетчик. Гнев внутри меня требует прикончить тебя прямо сейчас, а Феоралии привезти лишь отрубленную голову, чтобы ее прибили прямо над королевским троном. Но командир доблестных воинов Алгерты не должен поддаваться гневу, каким бы сильным он не был. Я должен быть рассудителен. Тебе достаточно сообщить, кто нанял тебя для убийства Его Величества, и я гарантирую, что четвертование, положенное за подобное зло, суд заменит на быструю и безболезненную смерть от яда. «Последний сон», слышал о таком? В древности, благородные люди Алгерты принимали этот яд, когда пятнали свою честь. Им позволяли отправляться к Хиемсу тихо, за былые заслуги. Так кто это? Кто-то из недовольных баронов? Виоторд Юларийский? Южные соседи, алчущие отгрызть кусок наших земель?
- Меня никто не нанимал, Ламонт.
- Значит, ты сам решился на это? Почему?
- Всевышние боги! – Дарлан развернулся к собеседнику. – Ты поймал не того монетчика. Я покинул орден в прошлом году, теперь я истребляю чудовищ, а не королей. У меня есть предположение, кто может стоять за убийством Палиора, но ты все равно не поверишь. Доставь меня к Феоралии, пусть вызовут тех, кто присутствовал, когда мой бывший собрат попрал закон, и ты убедишься, что я не имею к этому никакого отношения.
