- Похоже, жуткая казнь тебя не пугает, - заключил Ламонт после некоторого молчания. Он буравил монетчика взглядом своих темных глаз, будто пытаясь забраться тому в сокровенные мысли. – Знаешь, когда-то я сам мечтал попасть на Монетный двор. Истории о людях, чьи способности почти безграничны, нравились мне в детстве больше любых других сказаний про могучих воинов. Помнишь легенду о Балдиане? Принцессу Дретвальда похитили разбойники, которыми предводительствовал маг-отступник. Они засели в старой башне, и Балдиан отправился спасать ее в одиночку. Мастер одолел всех, хотя маг сильно его ранил. Вспыхнул пожар, но Балдиан, стиснув зубы, кинулся прямо в огонь и вынес принцессу из горящей башни. Помнишь? Вот это смелость! Вот это доблесть! Как-то я даже собрался сбежать из дома и попроситься в орден, но, слава Колуму, так и не решился. До сегодняшних лет я не переставал восхищаться мастерами, пока один из них вдруг не отнял жизнь нашего государя. И тогда ко мне пришло понимание. Вы - не могучие воины. Вы те, кто за плату готовы на все. Вы обыкновенные наемники, получившие когда-то в свои грязные руки великую силу. Силу, с которой ни с кем не делитесь. А самое главное, я понял, что не восхищался Монетным двором, а завидовал. Разочарование. Вот что я испытал в ночь убийства короля.
- Ты прав, я тоже всего лишь наемник, и мне платят за то, что я избавляю наш мир от чудовищ. Но услышь меня, наконец, я никогда пойду на убийство за деньги. Даже если орден замешан в этом деле, меня давно изгнали, я сам по себе.
- Отличная отговорка, - развел руками капитан, - которую невозможно проверить. А если все наоборот? Как раз потому, что тебя изгнали, ты и нашел новый способ обогатиться за счет кровавых деяний, заодно бросив тень на свой бывший орден?
- Когда погиб Палиор? – сдерживая ярость, спросил монетчик.
- Не смей больше произносить его имя, иначе я прикажу отобрать у тебя плащ и облить холодной водой, как пса.
- Когда?
- Мне не нравится эта игра, - процедил Ламонт, резко поднявшись на ноги. – Ты знаешь когда – в ночь зимнего солнцестояния, прямо после праздника.
- На Виоторда тоже покушались в это время, и я присутствовал при этом. Я был в Юларии, поэтому никак не мог напасть на твоего короля.
- Что за бред?
- Это правда, - сказал Дарлан, стараясь вложить в слова как можно больше уверенности.
- Я бы слышал об этом. – Капитан собрался уйти.
- Да, но сколько времени ты уже ищешь убийцу?
- Два месяца.
- Именно! – Монетчик нашел драгоценную зацепку. – Скорее всего Феоралия уже получила вести из Юларии, и король Виоторд мог упомянуть обо мне. Выпусти меня из этой треклятой клетки, я добровольно поеду с тобой до столицы, клянусь перед богами, что не сбегу! – Еще несколько дней пути с проклятым скрипом в ушах могли свести Дарлана с ума.
- Мы не едем в столицу, королева сейчас в Зимнем замке, утром будем там. Посидишь за решеткой еще немного, полагаю, с тобой ничего не случится.
- Забери тебя Малум, Ламонт! Твоему упрямству позавидует и баран! Где мой меч?
- Не беспокойся о нем, когда тебя казнят, я лично прослежу, чтобы его расплавили. – Широко улыбнувшись, Ламонт ушел, а арбалетчики вновь окружили телегу.
Привал закончился через час – упрямый алгертец торопился как мог. Путь в Зимний замок, не суливший монетчику ничего доброго, продолжился. В какой-то момент Дарлану все же удалось провалиться в беспокойную дрему. Противный скрип телеги во сне превратился в гулкий лязг оживших доспехов. Монетчик обнаружил себя в незнакомом месте, плечом к плечу рядом с ним почему-то был Ламонт, и они вместе отбивались от десятка рыцарей с двуручными мечами. Во сне у алгертского капитана в центре лба светилась вытатуированная монета. Что-то не разборчиво прокричав, Ламонт ворвался в гущу врагов, стараясь клинком разбить сияющие багровым свет-кристаллы. Впереди виднелась странная башня, на вершине которой стояли три тени. Оживленных неведомой магией рыцарей становилось все больше, Дарлан каким-то образом понимал, что прекратить эту накатывающую волну железа и стали, можно было только одним способом. Собрав все силы, да так, что затрещали кости, он гигантский прыжком достиг цели. С диким криком, рвущимся из груди, Дарлан ударил тени мечом, с удивлением заметив, что в руках у него оружие Тристин, которое он вручил Гастору. Сталь прошла сквозь врагов словно через туман, и мороки растворились в воздухе, будто дым, развеянный ветром.
