Закончив спуск, Дарлан вытащил из ножен меч, приготовил горсть монет и осмотрелся. Тихо, никакого движения. Лес словно замер, поддавшись неведомому чародейству. Казалось, что именно здесь, на этом клочке земли, властвует полное умиротворение. Однако, это спокойствие было обманчиво. Аккуратно ступая, монетчик направился прямо, продолжая бросать взгляды по сторонам. Повадок тварей, устроивших в этом лесу кровавый пир, Дарлан не знал, поэтому хотел быть на шаг впереди них. Он хорошо усвоил мудрость, которую часто повторяли на Монетном дворе — внимательность предопределяет исход сражения.
Спустя минуту пути возле кривой сосны, похожей на сгорбленную старуху, монетчик разглядел тело в черной куртке, контрастирующей на фоне зеленых папоротников. Дарлан опустился на корточки, чтобы осмотреть мертвеца. Одежда бедняги в нескольких местах была порвана, из–под куртки торчала кольчуга. Рана нашлась одна, чуть повыше колена, на вид не серьезная, скорее царапина, чем глубокий порез. Такой явно недостаточно, чтобы отправиться на суд в обитель Хиемса. Выходило, что зубатки были ядовитыми. Этот солдат сумел сбежать, но смерть все равно догнала его, струясь по венам. Обыскивать погибшего монетчик не стал, хотя наверняка в его карманах было чем поживиться. Пусть уж лесорубы возместят свои убытки, когда он вернется за положенной наградой. Боги, Дарлан, а ты уверен, что вернешься за наградой? Забыл, что в первую очередь втолковывают в голову будущих мастеров Монетного двора? Эфир в твоих жилах не делает бессмертным, напомнил он сам себе. Эти зубатки расправились с несколькими вооруженными людьми, а с тобой нет Таннета, который мог бы отвлечь их иллюзиями. Поэтому нечего торопить события.
Старый дровосек без носа был прав — Дарлана, его братьев и сестер по ремеслу не натаскивали на чудовищ, а зря — тогда бы их не приходилось изучать прямо в бою. А ведь магистры могли бы заказать подробнейшие бестиарии, чтобы монетчики хотя бы ориентировались среди бесчисленного множества представителей богатого мира мутантов, нежити и демонов. Магистры могли бы, но зачем? Зачем, если услуги личного стража при дворе барона или охранника при купеческом обозе, оплачиваются звонкой монетой, от чего кошельки управителей ордена все пухнут и пухнут от золота? Таннет заметил верно — мир полон ужасных тварей, досаждающих человечеству, но, когда других рас на материке не осталось, люди погрязли в спорах между собой на столько глубоко, что монстры вокруг превратились в угрозу, на которую обращают внимание только тогда, когда она уже стучится в ворота. Печально, но Монетный двор уже долгое время готовил своих воинов лишь с одной целью: защищать людей от людей, зарабатывая на этом деле большие деньги. Превосходное владение всеми известными видами оружия, искусство контроля монеты — все это направлялось на себе подобных, потому что на королей и лордов, на торговые караваны и их хозяев чаще нападали такие же люди, а не твари, созданные злым разумом некромантов, заклинателей плоти или самого Малума.
Оставив тело, Дарлан продолжил идти, пока не показался овраг, дальний скат которого покрывал густой подлесок. Чуть в стороне монетчик заметил пару срубленных сосен, видимо, дровосеки успели их повалить прежде, чем на них напали чудовища. На просторной поляне возле ближнего края оврага лежало еще четверо воинов; издалека было заметно, что у кого–то не доставало руки или ноги, а кого–то обглодали до скелета. Кости белели на изумрудном мху, словно забывший растаять снег. Зубатки попировали тут как следует.
Подобравшись ближе к краю, Дарлан обнаружил на дне оврага внушительную лужу, почти лесное озерцо. Вода выглядела безмятежной, зеркалом отражая тянущиеся к небесам деревья. Следов тварей нигде не было, поэтому Дарлан усилил бурление магии внутри себя, чтобы превратить слух в подобие паутины — малейший посторонний звук, и он уловит, откуда идет вибрация. Ждать долго не пришлось, едва различимый даже при таком буйстве эфира шелест донесся сзади. Монетчик обернулся и оторопел — ковер изо мха, мимо которого он прошел, приподнялся, показалась плоская голова с десятком фасетчатых глаз и странно блестящие жвала. Затем тварь выползла целиком. Дарлану, конечно, доводилось видеть многоножек, но существо, только что покинувшее укрытие, длиной было в ярд, а толщиной — в две руки. Белесое тело твари покрывали коричневые пятна засохшей крови.
