Мелисса и Трогот временами разговаривали. Поддерживали друг друга. Нельзя сказать, что им особенно хотелось болтать, но некое ощущение кого-то дружественного рядом в этой темноте слегка помогало.
Через несколько дней пути примерно половины детей уже не было в кузове. Многие погибли в начале пути от холода. Часть забили в драках за еду. Некоторым требовалось постоянно пить таблетки для поддержания здоровья, но их, разумеется, не выдавали. Конец страшного путешествия не принес покоя.
Мелисса провела в лагере десять лет. Она до сих пор не знает, как выдержала столько в этом страшном месте. Не знала, как ей удалось пройти через это. Но она точно знала, что не забудет эти годы детства, наполненные отчаянием и бесконечным падением в бездну. Девочку заставляли выполнять непосильную работу на карьерах, она жила в покошенных сараях и во Время Огня, и во Время Гибели. Ее насиловали военные, которых отправляли следить за заключенными. Трогот умер где-то через пять лет пребывания в исправительно-трудовом лагере. Мелисса больше не могла плакать. Она опустела внутри. От нее осталась только оболочка, вместо той маленькой девочки, которую запихнули в грузовик во время метели. Тело Трогота просто вязли за руки и ноги и кинули в труповозку, в общую кучу, и повезли в крематорий.
Мелисса не могла забыть эти годы, как бы не пыталась. Не могла никому рассказать. Дользандрийская военная машина убивает не только своих граждан. Она убивает всех, кто попадется ей на пути. Дользандрия – это и есть машина, искусственная и безразличная.
*
Айка закурила и вытащила из комода свой дневник. Она так его давно не видела. Нужно обыскать все. Должны быть хоть какие-то подсказки, куда могла пропасть Агнеша. Девушка окунулась в воспоминания о своей молодой и бунтарской жизни.
«… Итак, мой дорогой мозговой вибратор, вот ты у меня и появился. А зачем я завожу дневник? Потому что очередная ахинея этой пиздострадальной жизни немножечко осветила меня счастливыми моментами и вновь кинула лицом на асфальт…».
Да, в свое время Айка совсем не стеснялась в выражениях. Это был обычный этап жизни дользандрийца, по окончании которого человек или данкликерг должен был определиться, а хочет ли он и дальше идти по этой дороге? Айка определенно не хотела.
«…А что делаю я? Кончаю словесным оргазмом на грязные страницы моего порочного дневника…».
Ну и выражения. Пожалуй, это не те воспоминания, к которым Айка бы сейчас хотела вернуться.
«… Я решилась подняться с кровати. К сожалению, сказался коньяк, и мои ноги подкосились, едва я встала. Я упала, влетев головой в шкаф. Теперь у него не закрывается дверца…».
Какое-то время девушка пыталась найти спасение в алкоголе. Но он ее не спас. В какой-то момент она решила пожить назло смерти и бросила это дело. Дела пошли немного легче, а вечера стали длиннее.
«Иногда сидишь, пинаешь какую-нибудь срань ногой, и к тебе приходит осознание того, как много на тебя навалилось «не твоего». Чего-то, о чем ты беспокоишься, но не считаешь «своим». А сотня глаз из темных уголков постоянно тебя контролирует. И ты, вроде, и хочешь сбежать с этого замкнутого круга, а, вроде, и постоянно сидишь с мыслями о светлом будущем…».
Айка понимала о чем, она писала в тот момент.
Девушка поднялась с кровати и подошла к столу своей младшей сестры. На нем лежало несколько учебников, ручки, карандаши, линейка, стерка и пара тетрадей. Может, она тоже записывала свои мысли? Айка открыла первую тетрадь. Математика. Интересно, у Агнеши был адекватный учитель по математике? Выражения, задачи, формулы… ничего интересного. Вторая тетрадь. Физика. Чертовски сложный предмет, который до последнего не хотел даваться Айке. Тоже ничего нет.
Айка открывала учебники один за другим, быстро пролистывая страницы. Из одной из книг выпала сложенный лист, вырванный из тетради. Девушка развернула его и очень удивилась.
Агнеша тоже писала стихотворения? Причем она тоже, похоже, любила мрачные мотивы. Айка определенно плохо знала свою младшую сестренку. Хотя… может, она и не пыталась понять, что у нее на душе?
Девушка внимательно осмотрела детскую комнату. В своем шкафу она нашла несколько листков со своими мрачными стихотворениями, навеянными чудовищными событиями и лирикой метал-групп, которые она обожала. Одно из них она посвятила той самой однокласснице, которую искренне жалела в своем сердце. Она назвала его «В свете ночи».
