«Пора подводить итог еще одного этапа моей жизни. Все это одна цепочка, выстраивающаяся бронзовыми звеньями в моей заржавевшей стальной жизни. Каждый этап – очередное строительство моего угасающего, умирающего, издыхающего будущего, гноящегося в разрезах с самого рождения. Бессмертно путешествуя во времени, я старалась исправить ошибки, вырвать из груди отмершие легкие и услышать голоса, зовущие меня по имени. Но время неумолимо, и песочные травинки легонько скачут по волнам моего безумия. Нетленные дороги тройкой скачут в один тупик. Этап прошел. Вот мой тупик. Вот мой обезображенный финал, лишенный книжных иллюзий и детских ошпаренных фантазий. Голый камень на моих глазах растекается смолой, заливая мое существо, обращая в пекло, сжирая из памяти сновидений и истории.
Этот этап прошёл, он был последним. Я ничего не могу. Вся моя жизнь – сплошное уродство. Ударом за ударом я становилась слабее. То, что меня не убивало – просто продлевало мучения, сыпало соль на раны, омрачало агонию. Последний хребет моей утомленной вереницы грез и падений порвался. Повис на деревце. Я с ужасом смотрю в непроглядную ночь, а утром путаюсь в тенях».
Айка села на стул и уткнулась глазами в уходящую Огненную Звезду. Агнеше было так плохо, когда умерли родители. А Айка ее бросила. И ей стало еще хуже. Почему старшая сестра оказалась такой жестокой?
– Айка! Глянь! – Скелька быстрым шагом зашла на кухню. – Ты в порядке?
– Да, все нормально. Много воспоминаний.
– Я понимаю.
– Что там?
– Гляди. – Скелька протянула подруге какую-то сережку. – Это сережка моей мамы.
– Твоей мамы? Где ты ее нашла?
– Еще осталась вампирская находчивость. – Скелька довольно улыбнулась. – Нашла перед входной дверью.
– Но откуда она в моей квартире?
– В этом-то и дело.
– Твои родители бывали у нас иногда, но…
– Да, это любимые сережки моей мамы. Она бы все мозги мне выела, если бы потеряла ее.
– Получается, что она потеряла ее тогда, когда мы с тобой уже уехали.
– Ага.
– И что?
– А то. Мне просто в голову пришла мысль… может мои родители забрали Агнешу с собой?
– Забрали? Куда?
– Точно, я же не рассказывала. Моим родителям удалось сбежать в Объединение Штург. Я сильно поссорилась с ними, когда уехала с тобой. Я пыталась дозвониться до них. Много раз. Но потом узнала, что они уже не в этой стране. – Скелька тяжело вздохнула. – А позвонить из Дользандрии в Штург невозможно…
– Я, конечно, все понимаю, Скелька. Но мы не может ехать наобум. Неужели больше нет никаких подсказок?
– Айка, мои родители – это и есть подсказка. Если кто и знает, где Агнеша, так это они. Поверь, они бы не бросили ее.
– Как бросила я.
Скелька обняла Айку.
– Айка, было бы страшно, если бы ты до конца жизни считала нормальным то, что сделала или вообще бы позабыла. Сейчас ты понимаешь, как ужасно поступила, и это главное. Давай найдем твою сестру и, наконец, закончим все это.
– Ты все же уверена, что мы выберемся?
– У меня осталась крохотная надежда.
Глаза Айки снова загорелись. Она была готова идти через линии военных напролом.
– Нам пора выдвигаться в парк. – Скелька улыбнулась. – Время вспомнить одну легенду.
*
Холодный ветер игрался с желтыми листьями на деревьях. Они шуршали и падали, теряясь в капюшонах путников и сгорая в костре. Карзах, Рэйнер, Римгрий и Мелисса сидели у пламени, поедая сытные порции. В доме Гресака удалось захватить много вкусной еды, которую ни один из присутствующих не мог себе позволить ранее.
– Почему все военные так жестоки? – Неожиданно спросила Мелисса тихим голосом.
– Потому что они уродливые создания режима. – Нервно ответил Рэйнер.
– Почему вы решили, что абсолютно все солдаты – это злые и жестокие личности? – Поинтересовался Карзах.
– Они не личности. – Отметил скьяльбрис.
– Ладно, Рэйнер. – Продолжил Карзах. – Допустим, что так. Почему я тогда сейчас с вами?
Рэйнер немного призадумался и уверенно ответил.
– Потому что ты сильный человек. Но среди военных мало тех, кто думает.
– В целом, ты прав. – Карзах глубоко вздохнул. – Было тяжело найти друзей во время службы. Даже достаточно приличные и интеллектуально развитые парни ломались в этой атмосфере. Не все, конечно. Но и такое бывало.
– Почему военные так хладнокровно стреляют в других? – Грустно спросила Мелисса.
– Есть приказ. – Карзах прочистил горло. А приказы надо выполнять.
– И что? – Спросил Рэйнер, разгоряченный алкоголем. – Приказ с тебя всю ответственность снимает?
– В точку.
– То есть, ты убил ребенка и свалил все на приказ?
– Я не убивал детей! – Свирепо ответил Карзах, но тут же успокоился. – Но если тебе так нужен ответ на вопрос, то… да. Если был приказ, ты не виноват.
– И что это за система такая чудесная?! Никто, оказывается, не виноват! В Песлере Большие Когти разграбили, женщин изнасиловали, мужчин вырезали, а детей повывозили в концлагеря, и никто не остался виноватым?!
– Остались.
– Ах, ну да, извини, командиры! Да вот только подозреваю я, что эти выродки бы и без приказа всю эту чернуху творили! Разве я не прав?
– Ты многое знаешь про Большие Когти?
