Фургон завернул в небольшой двор с множеством разбитых машин. Карзах запарковался поближе к одному из подъездов и проверил патроны в пистолете.
– Римгрий, останься с… – Карзах вопросительно посмотрел на женщину.
– Кольдра. – Тихо ответила женщина. – Меня зовут Кольдра Мнерий. А это моя дочь Тсерта и сын Кросерк.
– Останься с Кольдрой. – Продолжил Карзах. – А мы пока найдем, где переночевать.
– Как скажешь, о мудрейший из командиров!
Искать подходящее для ночлега место долго не пришлось. Вся многоэтажка была совершенно пуста. В квартирах работал свет. Только воды не было. Отряд вернулся на первый этаж, в ближайшую к выходу квартиру. Пока отряд начинал располагаться на ночь, Рэйнер вернулся в фургон, чтобы забрать оставшихся в фургоне.
– Выходим господа-богатеи, сегодня спим под черепичной крышей! – Рэйнер глотнул виски из своей фляжки.
*
Квартира особо не отличалась от той, что была у Карзаха и Айки ранее. Разве что, теперь отдельную комнату отдали натерпевшейся семье. В сковородке, на плите, шкворчало мясо из консервов. По комнате носились небольшие тени летающих у яркой лампы насекомых. Римгрий, облизываясь, наблюдал за тем, как Несгерт поджаривает пищу.
Когда еда была готова, и все собрались за столом, Рэйнер разлил остатки виски по железным кружкам и граненым стаканам. Только Кольдра с детьми не пили.
– Ну что, господа! – Несгерт встал, задорно улыбаясь и проверяя пальцем наличие колец из эно-стали на своих рогах. – Хочу сказать, что мы уже прошли, как минимум, половину пути. Возможно, каждого из нас в душе коробит темное осознание того, что нас ждет в конце. Того, что нас ждет, когда в город войдут войска. Но поверьте мне. Дользандрия может забрать у нас свободу. Может забрать у нас права, жизнь, надежду. Но она никогда не заберет у нас мечту. Мечту, которая живет вне всякой жизни и надежды. Мечта, которая роднит сейчас всех нас. И даже если мы не исполним ее сейчас – мы доберемся до нее на том свете. Великий и Всемудрый Лидер не победит, пока живы такие, как мы. Бойцы. Не солдаты, а граждане, которые ощущают себя частью чего-то поистине весомого. За свободу, друзья. За падение тирана!
Трудно сказать, верил ли кто-нибудь тому, что сказал Несгерт. Но каждый понимал, что это маленький шаг. Что это спичка, зажегшаяся в непроглядной тьме. Ведь каждый в потаенных глубинах своей души хранил мечту. Мечту о том, что над руинами тирании поднимется Огненная Звезда, которая озарит новый свободный мир.
Отряд сидел за столом, уплетая ужин и допивая запасы Рэйнера.
– Слушай. – Опять начал разговорчивый Несгерт. – А как это так получается, что ты не спишь целыми днями, да еще не горишь от дневного света? Неужто врут легенды, мать их?
Не врут. – Скелька пальцем показала на несколько миниатюрных устройств на шее и лице. – Как и люди, вампиры и данкликерги прогрессируют, развиваются, приспосабливаются к новому миру. У меня на теле дорогие устройства, которые упрощают мне жизнь. Вводят химию в кровь, которая не дает мне вскипать от света Огненной Звезды, и блокирует дневной сон, который мне за ненадобностью. Вампирам-военным шлемы дают с такими функциями, а те, кто побогаче могут себе позволить приобрести устройство, как у меня.
– Так ты, получается, богатая? – Спросил Рэйнер.
– Нет. Мне эти устройства вампирский Отец подарил. Там своя история. Не хочу рассказывать. А вампирская Мать мне официально вручила эту вещицу. – Скелька достала небольшой шприц с красной жидкостью. – Это инъекция с особой кровью вампира, про которую я рассказывала. Каждому новообращенному выдают только одну инъекцию. И он сможет обратить только одного человека.
– Ну, дела. – Несгерт удивленно почесал бородку.
– И что, если повредить эти миниатюрные устройства на твоем теле, то техновампир сгорит? – Спросила Айка.
– Сгорит. – Ответила Скелька. Или уснет. Смотря, что повредишь.
– А много ваших полегло от «Цепи»? – Поинтересовался Карзах.
– Никто не умер. Мы не болеем.
– Эх, мне б такую жизнь. – Печально сказал Несгерт. – Да вот только данкликерг я. Меня не обратить.
– Не надо тебе этого. – Мрачно сказала Скелька. – Вечная жизнь… скучна и страшна. Все узнаешь, ко всему привыкаешь. И живешь, пытаясь найти хоть крупицу чего-то нового. Старейших вампиров практически не осталось. Они все посрывали защитные устройства, и повыходили на дневной свет. Лишь бы уже освободиться из этой клетки.
Все ненадолго замолчали, думая над словами вампирши.
– Несгерт. – Сказал Рэйнер. – А ты, сам по себе, кто такой-то?
– В плане?
– Ну, вот ты же не родился наемником? С ружьем своим. Кем ты был, пока не занялся этим?
