Обломки и земля хрустели под ногами. Временами девушкам на пути встречались обрушившиеся здания. Интересно, они рухнули уже в период закрытия города или гораздо раньше? Быть может, сейчас это не так важно, но все же. О чем только не подумаешь в последние дни. Повсюду была мертвенная тишина, как в могиле. Похоже, в Малом районе совсем никого не осталось.
– Я тоже хочу спросить тебя, Скелька. – Негромко сказала Айка.
– О чем именно?
– О том, как ты променяла голубые глазки на окуляры кровососа.
Скелька вздохнула, думая о том, с чего начать.
– Там скучная история.
– Нам все равно еще идти и идти.
– Ладно.
*
Скелька искренне любила Айку. Когда-то она уехала вместе с ней, чтобы скитаться по городам в поисках лучшей жизни. Но так вышло, что все города Дользандрии на одно лицо. Грязные, страшные и депрессивные. Тогда девушки решили направиться в единственное место, которое хотя бы пыталось походить на что-то современное и достойное. Они отправились в столицу Дользандрии – Белую Смоль.
Изо дня в день Скелька поддерживала свою любимую, стараясь помочь ей найти себя. Айка металась от одного состояния к другому, от отчаяния к кипящей злобе, от печали к ненависти. Одинокие дни, когда Айка убегала куда-то в переулки столицы, сменялись такими же ночами, когда подруга сидела где-нибудь на парапете с сигаретой, внимая песням депрессивного города. Айка возвращалась лишь глубокой ночью, чтобы немного поспать. Казалось, что ей всегда хотелось просто быть одной. Никого не видеть, не слышать. В то время Скелька так и думала.
Когда Айка ушла, Скелька хотела умереть. У нее не осталось ничего. Она никого не хотела видеть. Родители бы не поняли ее, как и не понимали всю жизнь.
Скелька лежала в ванне. На сером полу блестел осколок стекла. Тонкая кровавая линия окаймляла острие. Вода розовела, окрашиваясь в рубиновые цвета. Наступало тихое умиротворение. Приближался тот самый долгожданный свет, который освобождал сердце от всего. Больше не было Дользандрии. Больше не было этого мерзкого окружения. Больше не было Айки. По щеке скатывалась слеза. Еще одна. Сквозь пелену тишины и освобождения вновь прорезалась горечь. Печаль расставания. Айка, вернись.
Правая рука склонилась над кафельным полом. Пульсирующая вена медленно замедляла темп. Кровавые капли стекали, забирая с собой все страхи и заботы. Глаза невольно смыкались. Скелька поддалась. Она видела гриджские степи. Такие далекие и свободные. Сухой ветер проносился по долинам, раскинувшимся впереди. Пшеничные поля колыхались, как волны на морском берегу.
К чему жизнь во всей этой грязи, если можно уйти? К чему терпеть боль, если можно все отпустить? Неужели дользандрийцам уже даже запрещено умирать? Неужели у них уже забрали даже этот выбор? Почему Скелька не может просто ступить в бездну? Сколько еще можно стоять на краю?
Мгновения превратились в вечные минуты. Все остановилось вокруг. Сердце устало отстукивало секунды в такт часам. Это конец.
Лишь когда Скелька открыла глаза вновь, она почувствовала, что все еще в Дользандрии. Над ней склонился нечто жуткое. Бледное, с кроваво-красными глазами.
– Не нужно резко открывать свои веки. – С оскалом сказало существо. – Привыкни к свету.
– Где я? – Выдавила из себя Скелька.
– В моем доме. С днем рождения тебя. Вторым.
Скелька, несмотря на все, что случилось, чувствовала себя хорошо. Она помнила туманные фрагменты из ванной. Девушка подняла руки. На запястьях были видны шрамы. Они выглядели так, будто им уже черти сколько времени! Сколько же она здесь пролежала?
Скелька попыталась подняться и сделала это достаточно легко. Теперь она поняла, что перед ней стоит техновампир. Железные трубки, зализанные волосы, бледная кожа. Она лежала на большой кровати, сделанной на старомодный лад. Когда девушка оглянулась, она поняла, что будто бы оказалась в Славной эпохе. Все было отделано в песлеровском стиле с его узорчатыми стенами и полами из темного дерева. Массивные окна были занавешены. Кажется, уже наступило утро. Что произошло?
Скелька попыталась открыть шторы, но вампир тут же взял ее за плечи.
– Ну конечно. – С улыбкой сказал техновампир. – Самое время для солнечной ванны. Присядь, пожалуйста.
Скелька села на кровать, не спуская глаз с вампира.
– Кажется, будто ты даже посвежела, не так ли? – Спросил хозяин дома.
– Что, блин, произошло?
– Я тебя спас.
Девушка непонимающе смотрела на вампира.
– Я Корбл Ульдвальтрер. – Сказал хозяин дома. – Отец вампиров в Белой Смоли.
Дверь в комнату открылась, и в помещение вошла другая вампирша. На вид ей было лет сорок. Длинные прямые русые волосы были заплетены в массивную косу, которая лежала на груди и доходила до самого пояса. Ее рубиновые глаза заблестели, когда она увидела Скельку. Черные вены вампирши резко выделялись на бледной, почти белой коже.
– Что же ты меня не позвал, Корбл? – С улыбкой спросила вошедшая.
– К несчастью, я не успел этого сделать. – Вежливо ответил Ульдвальтер. – Имею честь представить Актру Скгальсию, Мать вампиров.
– Здравствуйте. – Боязливо сказала Скелька.
