— Рэй, ужин, — в руке у меня была картонная тарелка с ветчиной и сыром, тяжёлая и немного масляная. Другой рукой я демонстративно постучался в приступе бессмысленной вежливости до того, как открыть дверь.
Пленник недовольно что-то проворчал из кровати и дёрнулся в наручниках. Массивная рама не давала Рэю особо разгуляться. Выглядел он вообще не очень: встрёпанная грива, бледная кожа, расфокусированный взгляд. Он будто слушал чего-то на своей далёкой волне.
— Рэй? Алло, приятель, есть кто дома? — я поставил тарелку рядом. И снова я принёс только пластиковые столовые приборы. Если псих сможет одолеть меня этой ложечкой, так уж и быть, свой побег он заслужит.
Он понемногу собрался. Глаза сфокусировались на еде. А потом Рэй взглянул уже на меня.
— Извини, меня тут... накрыло, — смущённо признался он.
— Никаких проблем, — я понятия не имел, на чём его держали в психушке. У нас совершенно точно не было вообще ничего. — Я ужин принёс.
— Спасибо, — он с удовольствием принялся за еду.
— Ты как, не думал поделиться с нами ещё какой-нибудь информацией, Рэй? — вежливо поинтересовался я.
— А вы как, не думали меня отпустить?
— Мы это обсуждали, — соврал я. — Дашь нам ещё чего-нибудь, что можно счесть признаком доброй воли, мы вероятно куда более охотно пойдём навстречу этому желанию.
— Я расскажу вам абсолютно всё, как только окажусь на свободе. Позвоню с телефона-автомата, или что-нибудь в том же духе, обещаю, — еду он глотал даже не особо жуя. И разумеется, снова забрызгал растрёпанные волосы.
— Ну да. Я верю.
— Нет, правда. Слушай, после того, как я окажусь на свободе, гибели мира совершенно точно не будет места в моих планах на жизнь. Я смогу развлекаться с милыми сеньоритами только в том случае, если часы вселенной продолжат исправно тикать. Я вам говорю о взаимовыгодной ситуации.
— Мы нашли журнал Бирейки. Мы знаем о Проклятом, — я сменил подход. — Мы вполне можем разобраться без тебя, Рэй, и достаточно скоро. Поможешь сейчас, пока это имеет значение, и мы попробуем совершить встречный ход.
— Ты меня за дурака что ли держишь? — он рассмеялся. — Парень, у меня всё ещё 160 IQ. Я тоже читал этот журнал. Вы просто начали понимать, насколько серьёзная проблема у вас на руках. Старый жид написал куда больше вопросов, чем ответов. Кроме того, он всё равно застрял у тебя в башке, так что кому-кому, а тебе и так это всё известно.
— Как он застрял у меня в голове? Как мы общаемся? — я попытался выжать хоть какую-то информацию.
— Ты вот это сейчас всерьёз? Усраться можно. Ты и впрямь тупой. Я не ошибся. Эрл перешёл с оценки интеллекта на количество отжиманий кандидата. Если ты не понял, как старик тебе помогает, ты не в своём омуте рыбёшка. Даже если я тебе скажу, где встретить Проклятого, ты просто не поймёшь, что после этого нужно сделать.
— Это ты сейчас о чём?
— Никаких загадок, парень. Я же не Ганнибал Лектер, я тут с тобой не играю. Просто странно. Ты же так и не понял, кто ты такой?
— Я точно знаю, кто я такой.
— Если бы это было правдой, мы бы сейчас не разговаривали, — он снова рассмеялся. — Вот же срань. Миру точно кабздец. Спокойной ночи, парень. Свет погаси, как будешь выходить. Поговорим, когда ты начнёшь что-то понимать.
Уже на отходе ко сну я услышал голоса. Поторопился на шум, решив, что это что-то важное, но притормозил, едва лишь понял, что Грант оживлённо дискутирует с Джулией у неё в комнате. Говорила она не повышая голоса, но совершенно точно злилась
Наверное, мне бы стоило нафиг свалить, но духу не хватило. Я решил подслушать за дверью.
Стоило хотя бы попытаться.
— Дарне и его вайты были прямо там. Я клянусь, ничего бы я там не сделал. Просто бы умерли оба, — Грант почти умолял. — Да, он неприятен мне, и совершенно искренне, но я бы никогда в жизни не бросил охотника, которого можно спасти... а его нельзя было спасти!
— Ну, он справился, так что похоже, твоя оценка неверна.
Я испытал внезапный прилив самодовольства.
На той стороне двери повисла неловкая пауза.
— Я знаю, — устало признал Грант. И это стало первым разом, когда я услышал в его голосе настоящие эмоции. — Я думал об этом каждую минуту. Я неправильно оценил ситуацию и оставил человека на смерть. Я бросил охотника погибать в одиночестве.
Он там что, плакал, что ли?
— Грант, у всех бывают ошибки.
— Я не... извини. Мне надо идти. Утром поговорим, — сказал Грант. Я поторопился как можно тише отойти подальше от двери, метра на три, и повернулся в другую сторону, будто шёл навстречу. – Грант вышел, протирая глаза, и закрыл дверь за собой.
— Добрый вечер, Грант.
— Питт, — кивнул он и поторопился в другую сторону. Гордыня мешала ему показать слабость в присутствии конкурента. Особенно такого, которого он бросил на смерть. Но я совершенно точно видел, что нет, это не притворство. Его серьёзно беспокоила неудача. Он страдал.
Приступ самодовольства тут же схлынул.
