Бродили слухи, что правительство дёрнуло по тревоге национальную гвардию по всему юго-западу, включая тех, кто совсем недавно прибыл с боевого дежурства за границей. В утренних новостях даже показали танки и грузовики на стоянке близ Миссисипи. Военные несли охрану мест боёв Гражданской, индейских кладбищ и различных исторических памятников. Официальный спикер министерства объяснил, что это упражнение по отражению террористической атаки. Федералы совершенно точно нервничали, и заранее пытались как-то взять под контроль гипотетические Места силы.
Джулия Шеклфорд молчала. Всю дорогу она почти не разговаривала, на территорию Эпплтона мы тоже заехали молча. Её губы сжались в линию, и концентрация на задаче придала её лицу совсем то же выражение, что и в сумеречных трюмах сухогруза. Она нервно стучала по рулю пальцами. Нет, разговора с отцом Джулия совершенно точно не хотела.
— Всё будет хорошо, Джулия. Не переживай, — я в меру своего неумения попытался её успокоить.
— Твои родители как, очень странные? — она всё ещё смотрела в окно. Мы притормозили у интеркома, но кнопку вызова она так и не тронула.
— Мама думает, что если мы не съедим всё, что поставлено на стол, то мы её больше не любим. Когда она увлекается, то забывает, на каком языке надо разговаривать. А папа даже своих детей заставлял обращаться к нему «сержант»
— Оуэн, у тебя вполне приличная семья для героя воскресного детского мультика. А вот у меня сгинула на задании мать, а отец на годы заперся в библиотеке. Он замутил с настолько древним и непостижимым злом, что по своей воле прорвал дыру в пространстве и времени, чтобы выдернуть с той стороны одну конкретную душу. Он фатально облажался, и орда демонов из другого измерения поубивала моих друзей. Всех, кто у меня был. Теперь мать всё так же мертва, а отец спятил. Так что нет, я не думаю, что ты можешь убедить меня, что всё будет хорошо.
— Усёк, — подтвердил я. Такой-то помощничек. Ещё минута прошла в тишине. Наконец Джулия обречённо вздохнула, опустила стекло и прижала кнопку интеркома.
— Кто там? — жестяным голосом спросили из динамика.
— Джулия Шеклфорд. Визит к отцу. Рэймонд Шеклфорд, пациент докторов Нельсон, — последовала долгая пауза, и только после неё тяжёлые металлические ворота двинулись в сторону на мощных гидравлических приводах. Мы заехали.
— Докторов Нельсон?
— Люций и Джоана. Муж и жена. Психиатр и психолог. Только я постоянно забываю, кто из них кто.
— А в чём разница?
— Понятия не имею. Я ж историк. Это ты у нас эрудит и фанат викторин, — пошутила она. — Бывшие охотники. Купили эту землю у государства, когда ушли с боевого. Хорошие люди. Я их с детства знаю. Пожилые уже, но работают на совесть. Нельсоны провели ценные исследования. Они профессиональные специалисты по людям с особенными проблемами.
— Особенными проблемами?
— В основном работают с обычными психами, как любой другой центр психологической реабилитации. Но специализация — жертвы монстров. Не у всех мозг адаптируется к миру настолько же быстро и гибко, как у хороших охотников, — пояснила она.
Я об этом даже не думал. Меня всё ещё пугало всё, с чем приходилось работать. Где-то там, глубоко внутри. Я боялся представить, как нормальные люди реагируют на подобную травму. Ну что же, вот он, мой ответ.
Мы припарковались на стоянке в тени большого дерева. Ветки свисали почти до лобового стекла. Джулия предупредила, что нужно обязательно проверить дверные замки. Ну да, когда по лужайке гуляют настоящие психи, оставлять в нашем «Форде» без надзора десяток стволов, гранатомёты, огнемёт, россыпь холодняка[51] и несколько килограммов взрывчатки — не лучшая идея.
Парк Эпплтона оказался просто чудесным. Зелёные лужайки, кресла тут и там, всё для удобства пациентов. Группа людей в повседневной одежде сидела напротив оживлённой и очень несчастной женщины и слушала её рассказ.
— Они кусали меня, и мне было очень больно, и они пили мою кровь, пока я не падала такая слабая, что кажется вот-вот умру. Но они не убивали меня до конца, нет. Они просто уходили, когда насосутся, и бросали меня в той дыре с остальными. Нам скидывали ровно столько еды, чтобы мы не умерли. Там всегда было темно, поэтому мы не могли понять, что едим, но это всегда было сырое мясо. Но мы были такими слабыми и голодными, что у нас не было выбора, — она яростно комкала футболку с мультяшным Винни-Пухом на груди. Молодая, и когда-то, наверное, красивая, но преждевременно состарившаяся от страха и лишений. — И когда у нас кто-то ослабевал настолько, что наконец умирал... на следующий день приносили ещё мяса. Так что мы знали, откуда берётся еда. Но мы были слишком слабые, чтобы сопротивляться. Кто-то спятил. Да, спятил. Ждёшь, когда они спустятся в дыру и утащат кого-то чтобы есть, и так изо дня в день. И ты даже не знаешь, сколько уже прошло этих дней, потому что всегда темно. Очень темно, — она наконец сломалась и начала жалобно всхлипывать.
