Я резко проснулся. Будильник надрывался как сирена. Я хлопнул по кнопке и выбрался из кровати, уже настороженный. До восхода солнца ещё несколько часов, но я точно должен был рассказать об этом сне остальным. Я не очень понимал, что со мной происходит, но только что получил серьёзные знания о противнике. Я торопливо ухватил футболку, натянул джинсы, и поторопился босиком прочь из общежития. Трипа с чашкой кофе в руках я чуть не сбил. Извиняться пришлось на бегу к главному зданию.
Библиотека МХИ располагалась в подвале. Большой зал с тяжеловесными книжными полками и пыльными столами. Тут хранили все дневники, записи и дела компании за последний век. Охотники с научным складом ума всё это время пополняли фонд тематическими книгами. В итоге тут гнила и плесневела столетняя макулатура. Наверное, самая большая в мире коллекция информации о монстрах, но сыскать в ней ровно одного нужного — трудоёмкое занятие.
Эрла Харбингера я отыскал в архивах. Он пустым взором скользил по одной и той же странице тяжеловесного древнего тома. Не знаю даже, рано встал, или не ложился.
— Новый сон? Что-то узнал? — я кивнул. — Что именно?
— Как ни странно, полное имя. Генерал Жоао Силва де Машаду. И теперь я знаю о нём больше. Он даже человеком был очень скверным, но с веками стал куда хуже.
— Хорошая работа, — по лицу Харбингера скользнула усталая тень улыбки. Наверное, лучшие новости, которые он за весь день услышал. — Теперь мы его отыщем. Созову остальных.
Я устало сел в кресло. Чтобы ни случалось в этих снах, на отдых они и близко не тянули. Я склонил голову к столешнице и закрыл глаза. Минуты шли. Чувствовал я себя не очень.
Видение началось вновь. Старик выполнил обещание. Теперь он восстановился достаточно, чтобы показать мне картинку из современного окружения Проклятого. Обычный кадр, просто одна картинка, ничего больше.
Но поскольку она родилась в мозгу, полном боли, темноты и ненависти, даже короткого мгновения хватило, чтобы повергнуть меня на пол и заставить хватать ртом воздух от боли. Старик ошибся. Я понял, что Проклятый ощутил моё вторжение. Его гнев, его решимость уничтожить меня и всё, что составляет мою нормальную жизнь. Он предупредил меня. Я кричал в агонии и царапал лицо пальцами от спазмов невообразимой силы. Я выпал из кресла после того, как словно тысячи невидимых клинков ударили в мою плоть. Слёзы текли из глаз, пока я корчился и старался приглушить боль. Наконец, упала милосердная тьма.
— Что случилось? — когда я пришёл в себя, рядом на коленях стояла Джулия и держала руку у меня на лбу. Все остальные рядом выглядели изрядно обеспокоенными.
— У тебя был приступ или что-то в этом роде, — сказала она. — Как ты?
— Дерьмово. И это не приступ. Лорд Машаду почувствовал меня. Это новое видение.
— Наяву? — быстро спросил Харбингер.
— Я сам о нём просил. Во сне. Картинку. Свежее воспоминание. — охотники переглянулись. — Потом объясню. Слушайте...
Я попробовал сесть, но меня слишком уж приложило. Я сдался и продолжил обниматься с полом.
— Я видел его память. Видел мир глазами Проклятого. Не знаю, когда именно, но это свежее воспоминание.
— Оуэн, выдыхай. Расскажи, что ты видел, — голос Джулии успокаивал.
— Какая-то машина. Темно. Дорога в свете фар. И плакат у дороги.
— Какой плакат? — спросила Джулия.
— Добро пожаловать в Алабаму.
Эпплтонский дом умалишённых располагался на берегу Алабамы. Местечко вдали от главной трассы, скрытое от посторонних густым лесом. По карте меньше ста километров от главного штаба МХИ, но крайне условно асфальтированная дорога так петляла, что мы, наверное, проехали все двести.
Ближайшим городом был Кэмден, и говорить «ближайший» в данном случае — некоторое преувеличение. Полуденный воздух ещё хранил влагу утренней росы. Заросли «испанского мха[50]» свисали над дорогой, укрывая её в тень, и то и дело шуршали по крыше нашего фургончика.
Сама психушка оказалась массивной готической четырёхэтажной громадой, серой и суровой, за высоким железным забором. Забранные решётками узкие стрельчатые окна придавали зданию очень унылый вид. Над входом висела табличка с одним коротким словом: «Эпплтон». Я почти ждал продолжения знаменитой цитатой из Данте: «Оставь надежды, всяк сюда входящий».
Мы с Джулией утекли с базы сразу после утренней пятиминутки. Я рассказал столько подробностей из своего видения, сколько мог. Мы не особо понимали, что всё это значит, но зато совершенно точно знали, что Проклятый и его прихвостни теперь у нас под боком. Правда на границе штата оказалось больше десятка совершенно одинаковых приветственных табличек этого рода, на самых разных дорогах. К тому же, мы понятия не имели, насколько давнее это воспоминание.
