Очередная вспышка, я почувствовала сильный удар в правое бедро, и, парализованная чьим-то заклинанием, упала, завалившись на бок.
Во время бега я отвлеклась от сжигающего изнутри чувства, а теперь, не имея возможности пошевелиться, боль нарастала и казалось, это никогда не кончится. Хотелось рвать и метать, но я могла только рычать, роняя слюни на пол. Несколько человек окружили меня. Мой взгляд метался от одного лица к другому, что попадали в поле моего зрения. Ноздри с шумом втягивали воздух, чувствуя только один, приевшийся за время сна, запах, а сердце барабанило в ушах с такой силой, что делало неразличимыми голоса столпившихся людей.
И что они со мной теперь сделают?
Судорога сковала все тело. Меня жалило неописуемой болью, словно кто-то невидимый пытался вырвать мои лапы. Люди отшатнулись, испугавшись моих конвульсий, но потом один из них прыгнул на меня сзади, придавливая своим телом к полу. Пасть насильно открыли и, вложив что-то внутрь, захлопнули ее, крепко обхватив ладонями мою морду и не давая мне шанса выплюнуть ту мерзкую и склизкую субстанцию, что попала на мой язык.
Пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы вкус поутих, а отрава попала в мой желудок. Что это не лекарство, я не сомневалась. Зачем им помогать створгу? Они же не такие глупые, как Дин…
Все чувства стали затухать, словно меня погрузили в огромную кучу из шерсти мазонуха.
Кто-то принес кусок ткани, который был расстелен рядом со мной на полу. Оказать какое-либо сопротивление я не могла, даже прорычать была не в состоянии, поэтому люди быстро переместили мое обездвиженное тело на подстилку, подняли и понесли куда-то, держась за края импровизированных носилок.
Люди закрыли меня в небольшой комнате, накрыв тем куском ткани, в котором принесли.
И почему не убили сразу на месте? У них какие-то планы на мой счет? Порежут на кусочки в назидание другим?..
Пошевелиться меня заставил холод. Тело потихоньку стало откликаться на мои приказы. Сейчас мне очень хотелось вернуться в двуногую форму и устроиться поудобнее.
Когда чешуя и когти спрятались, я подтянула ноги, укутываясь в ткань — единственное, что могло помочь согреться и укрыть от посторонних глаз. В этой комнате небольшого размера не было ничего: ни мебели, ни света. Ровные стены, пол и потолок, очень напоминающие подвал в доме охотника. Вот только привычной двери здесь не наблюдалось, а путь на выход преграждала решетка из толстых металлических прутьев.
После долгого пребывания с открытыми веками в глазах появилось неприятное чувство, а частое моргание с трудом помогало избавиться от такого малого неудобства. Можно было порадоваться лишь тому, что основание хвоста меня больше не беспокоило неприятными и болезненными ощущениями. Видимо, все зажило, но проверить, как там все на деле, не решилась. С потерей хвоста я не было готова смириться.
Через какое-то время я услышала звуки, похожие на скрежет, а потом шаги, которые медленно и верно приближались к моей камере, а вместе с ним и свет. Я сжалась от всколыхнувшегося страха, пытаясь по запаху определить кто это. Но нос с трудом различил только то, что окружало меня. И как бы я не принюхивалась, распознать запахи за пределами этой комнаты не удалось, даже вытянув голову подальше от пропахшей людьми ткани.
За решеткой появился Дин. Мы встретились взглядами всего на миг. Охотник выглядел спокойным и собранным. Страх перед неизвестным утих, и я смогла немного расслабиться. А Дин тем временем открыл дверь и зашел внутрь. Я отвела взгляд, ожидая выслушать от него много неприятных слов, но он продолжал молчать.
Дин прикрыл за собой дверь, но запирать ее не стал, да и неудобно было это сделать, находясь внутри. Затем он приблизился ко мне и опустился на пол, скинув с плеча сумку, от которой пахло как в той комнате, где я находилась до этого. Магический источник света он так же оставил на полу, чтобы освободить обе руки.
Любопытство шевельнулось во мне, и я стала внимательно следить за действиями охотника.
Из холщовой сумки Дин достал небольшую коробочку из металла, открыл ее и извлек стеклянный пузырек и что-то еще очень маленькое.
— Дай свою руку, — велел он.
— Зачем?
— Затем, что я так сказал. — Исчерпывающий ответ.
Дин откупорил крышку и поставил на дно открытой коробочки.
Немного поразмыслив, я все же вытащила одну руку, что была ближе к нему, из своего укрытия.
Дин крепко обхватил мою ладонь одной рукой, а второй, одним четким движением, чем-то ткнул в средний палец. Я дернулась, недовольно зашипев, но вырвать свою конечность из его захвата не смогла.
— Не дергайся. Я возьму немного крови для анализа.
— А сказать, что ты хочешь…
— Ткнуть тебя иголкой? — грубо оборвал он меня, бросая маленький металлический предмет на дно коробочки. — И ты далась бы?
— Ур-р-р.
— Я так и подумал.
Он принялся массировать уколотый палец под мое недовольное рычание, сцеживая кровь в баночку. Почувствовала себя мазонухом, из которого хотели разом выдоить недельную норму молока. Нет, месячную!
