Думала, что это никогда не закончится. На этот раз Дин не был так поспешен и напорист. Он словно пытался мне что-то показать или сказать этим, а я, захваченная в плен и потерявшись в малознакомых ощущениях, не спешила рычать, фырчать и брыкаться. К тому же, когда мне еще перепадет сладкое? Иначе и не скажешь. Вот только, если сладостей много не съешь, иначе плохо станет, то тут, чем дольше Дин целовал, тем больше мне хотелось. От такого же живот не разболится?
Неспешная игра возбуждала и горячила кровь. Радуясь, что Дин избавился от рубашки, я сначала несмело коснулась его, а потом уже и не помнила, как мои ладони начали кружить по его телу, вполне заменяя хвост, который бы не упустил такой возможности, и погладил бы охотника.
Одной рукой Дин забралась под меня. Я протестующе хмыкнула в губы, и он отстранился, прерывая поцелуй.
— Болит? — его голос прозвучал тихо, с хрипотцой.
Я отрицательно мотнула головой, отгоняя очередную волну приятных мурашек.
— Точно? — и он нежно коснулся моих губ своими губами, предлагая продолжить с того, на чем мы остановились.
— Да…кх… — сипло ответила я, уперев руки в его крепкую грудь
Не надо разбираться в людях, чтобы понять, что это ничем хорошим не закончится.
И не буду врать, но я много раз думала о том, что случилось в башне, и до сих пор испытывала досаду. Даже злилась на него какое-то время. To, что он сделал со мной, можно было назвать извращенным издевательством.
Вспоминая ту ночь, мне было стыдно как никогда, и в первую очередь из-за того, что не смогла остановить его.
Я же монстр! Со мной нельзя так обращаться!
И еще… совершенные им действия были не теми, что в тот момент желало мое тело. Сидя взаперти в доме охотника и почитывая Эллины книжки, я пыталась придумать вариант мести. И пришла к выводу, что нужно ответить ему тем же.
Пусть знает, как это — злить монстра!
Сам же сказал: «Мы мстительные».
Дин отстранился и внимательно посмотрел на меня, словно искал подвох. Или надеялся, что я тут же передумаю, глядя в его потемневшие глаза?
— И я оказался прав, — он самодовольно улыбнулся. — Можешь обращаться, если у тебя что-нибудь заболит, так и быть, — поцелую.
С такой довольной моськой изображал из себя благородного мужчину, что я невольно усмехнулась, подумав про себя: «Я потерпеть могу, если что».
Дин сел рядом со мной и оглянулся в поисках чего-то, а я ответила ему тем же, чем и он, некоторое время назад — напала на него, повалив на постель, и оседлала.
— Что? Хочешь еще? — хохотнул он.
— Хочу, — промурлыкала в ответ и прильнула к его груди, четко следуя давно разработанному плану.
Я поцеловала его, настойчиво проникая в рот своим языком — ему так можно, а мне нет? Он стал сопротивляться, пытаясь помешать вторгнуться на его территорию. В итоге он с силой оторвал меня от себя, схватив за плечи, и недоуменно заглянул в глаза.
— Что-то не так? — спросила, копируя манеру одной назойливой и малоприятной на запах дамы, и хлопнула ресницами.
— Не надо лесть в мой рот своим языком, — возмущенным тоном ответил он.
Что? Не нравится?
Я рада.
Постаралась откровенно не лыбиться, а продолжила свою игру.
Дин ослабил хватку и отпустил меня, я улеглась на него, уткнувшись носом в шею. Немного подышу… для храбрости. И в такой позиции можно спокойно улыбаться до самых ушей и ласкать его рукой, словно герджи, выписывая круги по обнаженной груди, спускаясь к животу, кружа немного там и возвращаясь обратно к груди.
Дин успокоился — ну точно Джия! Ту только погладь, и перед вами самый нежный и податливый зверь во всем мире. Охотник, простив злостное нападение на его рот, принялся поглаживать мою спину, откликаясь на мои движения.
Хорошее место, чтобы вздремнуть, если бы не одно «но», которое нарастало с каждым вдохом. Хотелось бы, чтобы это была «решительность», но увы, это было «возбуждение», которое активировало инстинкты. А те, в свою очередь, требовали впиться зубами в шею Дина. И пусть не прокушу до крови, — просто, потому что человеческие зубы не так остры, а не потому, что не хочу причинять ему боль, — и я не собираюсь проверять лично, насколько он теперь не проклят. Пусть другие это делают, мне и так хорошо.
Лизнула его в шею, заставив смеяться. Подумала еще раз о его губах, и решила, что с поцелуями пока достаточно. Я спустилась ниже, а руки Дина замерли, передавая напряжение своего хозяина. Я лизнула его сосок, он вздрогнул и засмеялся.
— Не надо так делать.
— Почему?
— Щекотно.
— Это плохо? Ты ведь смеешься. А смех — это хорошо.
— Когда очень щекотно — это совсем нехорошо. Продолжишь, — он не договорил, сцепив зубы и напрягаясь всем телом — я как раз повторила то, что он просил не делать.
А я его тогда тоже просила… Вот, у кого тут с памятью проблемы? И еще раз прошлась языком по чувствительной точке, не отводя взгляд и следя за реакцией на лице Дина.
— Прекрати.
Он вновь попытался оторвать меня от себя. Вот же, наделили боги силой, теперь творит, что хочет, а другим не дает… и не дается…
Я предупредительно прорычала, буравя его злым взглядом.
— Что ты задумала, — сдался Дин, отпуская меня.
