В ответ ей я угрожающе прорычала, не желая отвечать что-либо, ведь и так понятно, что шанс на мою победу равен нулю. А с другой стороны, что мне терять? Жизнь? Охотника? Все и сразу? Так лучше здесь и сейчас, потому что я так решила, а не один мерзкий монстр, что не может угомониться и после уничтожения его тела.
Поняв, что я глуха к словам, Сетта расстегнула ремень и сняла свое платье. По толпе зевак пронеслись шепотки: люди были и рады, и обеспокоены начавшемся представлением. Где еще они увидят драку между самками створгов, что предварительно избавляются от одежды, чтобы не щеголять остаток праздника в одном белье?
Сетта протянула свои вещи, а кто-то из створгов подбежал и забрал их. Я же, стянув через голову свое платье, скомкав его, кинула в сторону Дина, игнорируя беспокойство и просьбу одуматься, что читались в его глазах.
Сетта начала перекидываться, я последовала ее примеру. Не успела твердо встать на четыре лапы, как створга бросилась в мою сторону. Я смогла отпрыгнуть, но пропустила удар хвостом. Прорычав от болезненного щелчка по морде, переступила с одной лапы на другую, выискивая возможность приблизиться к Сетте и не схлопотать еще один удар от ее хвоста. Поняв, что это бесполезно, решила спровоцировать ее на нападение, но она будто намеревалась обойтись показательной поркой — ее хвост свистел то слева, то справа от моей головы. Мне едва удавалось уклониться.
Я пятилась, не сводя взгляда с соперницы и тихо рыча на каждый ее выпад. Заметив, как Сетта торжествующе оскалилась, я, распрямив лапы, бросилась вперед и схватила ее за хвост, со всей силы сжав пасть. Кровь створги заполнила мой рот, дразня нос легким магическим шлейфом. Поспешила резко дернуть соперницу на себя, чтобы не дать той возможность с наскока полоснуть меня по лицу, но хвост пришлось выпустить — крови с него набежало столько, что я, едва подавив рвотный позыв, смогла проглотить ее.
Небольшая заминка отвлекла от противника, и та с яростным рыком набросилась на меня, опрокинув на спину и встав мне на грудь, показывая свою силу и превосходство всем и каждому. Ее когти неглубоко воткнулись в мою кожу, но по ее взгляду и рычанию было ясно, что она едва сдерживается, чтобы не впиться острыми зубами в шею оскорбившей ее самки.
Я извернулась и смогла клацнуть зубами одну из ее лап. Больше от обиды и клокочущего гнева, чем из желания освободиться от ее опасного общества. Сегга сорвалась: моя голова отлетела назад, стукнувшись о землю так, что искры посыпались из глаз, — это затмило боль разрываемой на горле кожи. Запах крови и тепло, которое обдало шею, говорили о том, что это не слюни Сетты так стремительно побежали на землю.
В мертвой тишине словно раскаты грома звучало рычание створги, что впилась в поверженного врага, а после прокатился испуганный вздох — никто не был готов к тому, что случилось следом: Сегга разжала свою пасть до предела и медленно отступила от меня. Она скулила, словно побитая собачонка, не в силах сомкнуть челюсти. Множество кровавых линий тянулось от моей раны к створге, которая, яростно мотая головой пыталась избавиться от них. Она когтями принялась рвать досаждающие ей нити, но их с каждым мигом становилось все больше и больше, и те намеревались разорвать пасть той, что посягнула на жизнь их сосуда.
Если бы не Дин, что подоспел с кинжалом в руке и одним движением перерезал все путы, лишив тем самым Сетту малоприятной участи, все бы кончилось печальным образом. Я к тому моменту ослабла от потери крови до такой степени, что вернулась в двуногую форму, с сиплым звуком вдыхая кровь и тут же кашляя. Оказавшись не у дел, паучьи нити окутали мое пострадавшее горло, остановив кровотечение.
К Сетте подоспело несколько самок, те подхватили ее трансформировавшееся тело и утащили с глаз шокированной толпы. А Дин поднял меня на руки, желая так же, как и створги, убрать подальше от любопытствующих.
Дин отнес меня на ближайшую улочку. Следом за ним шел Лекс, на ходу что-то приказывая другим охотникам. Вся площадь провожала нас встревоженным гулом. Я зажмурилась и сглотнула, прочувствовав при этом болезненные ощущения, от чего решила повременить с этим и больше не пытаться избавиться от слюны во рту, если та вновь набежит.
— Проследи, чтобы мне не мешали, — уходя в глубь переулка, велел Дин Лексу.
Спасительная тень от домов вместе с прохладой окутали нас, оставляя наедине. Дин опустился на землю у стены, располагая меня на своих коленях.
— Не можешь спокойно сидеть дома и не нарываться на неприятности, — устало прошептал он, осторожно приподнимая мое лицо за подбородок.
