Нет, лучше было ее так про себя не называть, потому что это уже становилось опасно. Черт, он даже не думал, что может так потерять голову. Как же заводило ее пробуждение чувственности! Неосознанное кокетство, неловкость и одновременно страстность, с которыми Янссенс пыталась его дразнить и соблазнять, головокружительная пылкость и отчаянное желание, когда она отвечала на его поцелуи. И даже то, что она вдруг испугалась, почувствовав, как сильно он ее хочет.
Ночь и так выдалась адская. Марк не был уверен, что выдержит. Он, мать твою, вообще не понимал, как у него хватило сил. От убойной дозы снотворного – которое он выпил сразу же, как только выскочил из спальни, оставив там растерянную Янссенс, чтобы точно не поддаться искушению, – до сих пор ощущалась разбитость во всем теле. А потом он еще почти час стоял на крыльце и курил сигарету за сигаретой, боясь возвращаться в дом, боясь самого себя, пока не почувствовал, что окончательно замерз и таблетки начали действовать.
Разумеется, теперь он чувствовал себя плохо. На обычную утреннюю пробежку в таком состоянии отправляться смысла не было, к тому же Янссенс могла проснуться и не обнаружить его дома. Учитывая обстоятельства, лучше было не рисковать.
Марк быстро принял душ, стараясь не думать, не представлять, как она сейчас лежит за стенкой в его постели, а потом оделся и пошел на кухню. Проверил, что на завтрак есть что подать, и начал варить кофе, чтобы хоть как-то разогнать туман в голове. А потом, разумеется, засмотрелся на изразцы, забыл про турку и изгваздал плиту.
Сняв чугунную решетку, чтобы лучше получилось вытереть вокруг конфорки, Марк прислушался: наверху пока было тихо. Вздохнул. Адское утро. Адское.
Он уже знал, чувствовал, какой к нему выйдет девчонка. Черт, хорошо если она вообще хоть немного спала этой ночью! У нее-то и снотворного не было… Взволнованный ежик, пытающийся собрать всю свою храбрость, растерянный, испуганный тем, что не знает, как теперь себя вести. Но в том, что она попытается «об этом» поговорить, Марк был уверен. Поведет себя как взрослая. Это вообще было в ее характере – идти навстречу опасности, несмотря на то, что все леденело внутри от ужаса. И его так трогала эта храбрость.
Да, Янссенс-то храбрости хватит, а вот ему… Марк боялся этого разговора. Боялся, потому что понимал, куда это может привести. И понимал, что у него не хватит сил сопротивляться, вести себя рационально, не начинать никаких отношений с Алис Янссенс, пережившей все, что она пережила. Им обоим, травмированным людям, одинаково ненормальным, пусть и каждый был ненормален по-своему, лучше было бы держаться друг от друга подальше. Ей – найти того, кто будет ее героем. А ему… ему – не вести себя как Ксавье Морелль. Не повторять ошибок прошлого. Убегать еще до того, как случится непоправимое.
И все же… все же, если получилось сдержаться, значит, оставалась надежда, что он сможет? Как в красной комнате. Как вчера вечером на пороге спальни.
Если думать в первую очередь об Алис, если настроиться на нее достаточно, то получится вовремя остановиться. Несмотря на весь пылающий в ней огонь, на который в нем все так отзывалось, ее испуг вчера был как неверная нота, как смена тональности, и Марка это мгновенно остановило. Рациональность включилась позже –
Марк просто хотел быть с ней – и точка. Стать тем, кто был ей нужен, – и, возможно, если Янссенс и правда увидела в нем своего героя, в нем все же были эти черты? Что, если просто попытаться? Отношения, которых она ждала, та самая близость, все то, чего он не умел точно так же, как и она. Черт, может быть, в таком случае у них бы получилось? Может быть, если это был бы не просто секс, не просто похоть, он бы…
Марк стоял, глядя в окно, и слушал, как дверь наверху наконец отворилась, как храбрый ежик спускается по лестнице. Даже по шагам было слышно, насколько она напряжена и как изо всех сил пытается держаться.
– Доброе утро.
Марк обернулся. Девчонка уже оделась, умылась, причесалась и вообще выглядела строгой и собранной, но от нее так и веяло тревогой, волнением и тщательно скрываемой неуверенностью. Он вздохнул. Желание подойти, обнять ее и чмокнуть в нос, как вчера перед сном, пришлось отмести как неосуществимое. Это не поможет. Не решит ее проблему. Янссенс ему не поверит.
– Садитесь, я сделаю вам кофе. – Марк открыл холодильник, достал масло, джем, молоко для хлопьев.
– Насчет вчерашнего… – решительно выпалила Янссенс, глядя прямо на него.
– Вы сожалеете? – Если это так, то лучше помочь сказать все сразу.
– Нет, но… – она сглотнула, собираясь с духом, – это просто… из этого ничего не выйдет.
Марк зарядил кофемашину и нажал на кнопку. Ставить второй раз турку на плиту не хотелось. Хотелось курить, но сигареты он оставил в гостиной, да и вообще… Нет, не сейчас. Пусть сначала выговорится.
