Инспектор взглянул на нее с улыбкой, в которой явно читалось восхищение.
– Я говорил, что вы умница, Янссенс?
– Вы говорили, что я соображаю.
Он усмехнулся:
– Это слишком невыразительное слово. Вы умница, каких поискать! Именно – дело в этом! Почему не снят кульминационный момент праздника? Кому достался кусок с фигуркой? И нет, пленка не кончилась, вот фотография уже после, с кофе.
– Как будто их… убрали из коробки?
– Да. И тут тоже. Если посмотреть внимательно на все снимки… – Деккер наклонился над разложенными фото. – Например, тут. Кто фотографирует? Обычно это делал мой дед, он увлекался фотографией, я знаю, у него было несколько разных фотоаппаратов, они до сих пор лежат где-то дома. Он даже оборудовал специальную комнату, где сам проявлял и печатал. Так вот, все люди с этого группового снимка есть на отдельных кадрах. Но нет того, кто снимал.
– И количество тарелок на одну больше, чем людей в кадре. Значит, это был не автоматический режим, – добавила Алис.
– Ваша версия? – вдруг спросил Деккер.
У нее буквально зашумело в ушах от волнения, от опьяняющего чувства восторга – потому что они, кажется, угадали что-то важное, потому что сделали это вместе, потому что Деккер считал ее умницей.
– У меня их, пожалуй, две, – сказала Алис, немного подумав. – Либо эти фото убрал ваш дед, потому что на них был ван ден Берг или кто-то еще, кого он не хотел видеть… либо… либо этот кто-то, кто фотографировал, сам их убрал, потому что не хотел, чтобы о нем узнали.
Деккер кивнул.
– После того как бабушка якобы уехала, дед был не в себе. Да, возможно, он достаточно пробыл дома до того, как убежал потом в лес, но… сможет ли человек в гневе и отчаянии, только что узнавший об исчезновении жены, так тщательно пересмотреть и аккуратно выбрать фотографии? А вот тут… смотрите… – Он достал из коробки альбом, раскрыл его, перелистнул несколько страниц. – Я подумал, что тут что-то не так, но сначала не мог понять что…
Алис вгляделась в фотографии на развороте. Снова какой-то праздник, нарядные улыбающиеся люди. Да, ее тут тоже что-то царапнуло. Что-то выбивалось из общего ряда. Вот этот снимок.
– Освещение. Свет падает с другой стороны. Фотография сделана в другое время.
– Черт. Точно! А я заметил только другие бусы!
Алис взяла пинцет и осторожно поддела край снимка.
– Да, вклеено вместо другой фотографии, вот старые следы клея.
– Именно. – Деккер возбужденно вытащил из пачки сигарету, вскочил и, отойдя к окну, щелкнул зажигалкой. – Так вот, даже если предположить, что дед просто методично уничтожил все снимки с ван ден Бергом, то переклеить фотографию? Точно нет.
Теперь уже Алис хотелось сказать вслух, что «соображает» – это слишком неудачное слово для того, чтобы выразить ее восхищение. Деккер и правда был умен, проницателен и умел мыслить аналитически.
– Я знаю, что надо дождаться результатов анализов. Но так или иначе, с внезапным исчезновением моей бабушки явно не так все просто.
– Сохранилась ли та записка? – спросила Алис. – О том, что она уходит и оставляет детей?
– Нет. Только эта телеграмма из Индии. Сам я ее не видел, но мать говорила, что родственники, у которых она росла, показали ей… когда она начала задавать вопросы. Хотя телеграмму мог отправить кто угодно. – Он выпустил струю дыма. – Надо еще перечитать письма, а пока предлагаю отметить нашу находку. Шоколад, м-м-м?
Положив дымящуюся сигарету на пепельницу, он направился к сейфу. Алис почувствовала, что ее против воли накрывает горячей волной предвкушения, что сердце начало биться чаще, а ладони взмокли от волнения. Время от времени она покупала себе хороший шоколад, но никогда не испытывала такого всепоглощающего желания, даже в первый раз, когда казалось, будто она просто умрет прямо за праздничным столом, когда руки едва ее слушались, а шок от вкуса был таким, что на глаза навернулись слезы. Когда остальные дети начали смеяться над ненормальной Янссенс, запихнувшей себе в рот сразу несколько кусков, которые она никак не могла прожевать…
– Устраивайтесь. – Деккер кивнул в сторону подоконника с подушками.
«Дело, конечно, и в этом», – подумала Алис, сев на подоконник и наблюдая, как инспектор копается в сейфе.
Дело в нем. В Деккере, который вел себя так, как будто видел все ее потаенные желания. Просто видел ее насквозь. И зачем-то воплощал эти желания в жизнь. Что за этим стояло? Для чего ему это нужно?
«Не расслабляться. Нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя».
– Надеюсь, мадам Дюпон сюда не заявится, – усмехнулся он, протягивая коробку шоколада. – С нее станется съесть все конфеты, а нас с вами погнать в мэрию немедленно сочетаться браком. Угрожая палкой, разумеется.
Алис вздрогнула, едва не выронив взятую из коробки конфету.
– Что? – Ей стоило невероятного труда произнести это нормально.
Деккер уже вернулся к окну, взял недокуренную сигарету, стряхнул пепел.
