– Грубо, но… близко к правде, – спокойно произнесла мадам Форестье, отпив из своей чашки. – Так вот, эти чудеса стоят дорого. Помимо того что близкий контакт с чужой энергией неизбежно отражается на человеке, если этим пользоваться неконтролируемо, проникая в сознание, есть и другая проблема. Люди, способные на такое, очень чувствительны. Представьте себе, что обычный человек в среднем различает ноты до полутона, а такие люди способны слышать до одной тысячной тона при должных тренировках. Но только речь идет не о музыке, а о… человеческом звучании, если можно так сказать. О звучании энергии, мыслей и чувств. Мир кажется им какофонией, выносить такое сложно… Но, помимо этого, и само состояние, в котором возможно творить подобное… оно не возникает просто так, в него надо войти. Хотя вернее будет сказать «выйти». Выйти за рамки привычного. Как вам это описать… Пожалуй, так: это состояние разрушительной измененности, которое…
Марк сунул руку в карман и крепко намотал нить на палец. Черт. Хватит!
– Как его звали? – перебил он. – Этого друга?
Он почувствовал, как Янссенс взглянула на него с недоумением, ей явно не понравилась эта грубость, но сам хмуро смотрел на мадам Форестье.
– Антуан Леблан, – ответила та.
Марк достал блокнот и записал имя. Более распространенное придумать было сложно.
– Они встречались с Ксавье в охотничьем домике? В лесу?
– Да. Я за ним следила, – невозмутимо добавила Форестье.
– И какие отношения у этого Леблана были с Беатрис?
– Напряженные. После каждого эпизода… назовем это так, Ксавье был сам не свой. Становился злым, раздражительным, мрачным. Склонным к насилию. Он тратил себя слишком много, неконтролируемо, не соблюдая необходимую технику безопасности. От такого сильно расшатывается психика. Антуан внушал Ксавье, что с помощью своего дара он может контролировать что угодно – будь то тяжелая беременность жены, пробка на дороге или домашние неурядицы. А на самом деле попросту доводил психически неуравновешенного человека, умножал его страх и тревогу…
– Вы видели синяки на шее у Беатрис? – вдруг спросила Янссенс, и Марк был благодарен, что она взяла это на себя. Он даже не думал, что ему так трудно дастся этот разговор.
– Да, – кивнула мадам Форестье. – Мы с ней неплохо ладили, она часто бывала со мной откровенна. Возможно, чувствовала себя одинокой. Хотя дом всегда был полон гостей, и у нее были такие знакомства… Но для них она продолжала играть роль блестящей и неунывающей леди, с которой не может случиться ничего плохого. А вот мне… почему-то доверяла. Ей не с кем было поговорить о том, что ее волновало, а волновала ее в первую очередь семейная жизнь, хотелось хоть кому-то излить душу… Да, они с Ксавье со стороны казались очень красивой парой, но… это была лишь видимость счастья. Она тогда хотела уйти от мужа, но я уговорила ее остаться.
– Вы уговорили женщину остаться в абьюзивных отношениях? – вскинулась девчонка, тут же выставив колючки.
– Я этим отнюдь не горжусь, – вздохнула старуха. – Но тогда… я была еще юна и в самом деле считала, что они могут быть счастливы, если избавятся от влияния Антуана. Что Беатрис может помочь своему мужу. И да… я без вопросов выбрала Ксавье.
– Потому что были в него влюблены?
– Возможно, – отозвалась она спокойно. – Но это было больше, чем просто юношеское увлечение. Представьте себе, что вы с кем-то звучите в унисон…
Марк снова сжал в кулак руку с намотанной на палец ниткой.
– Это ведь останки Беатрис нашли в лесу? – вдруг спросила мадам Форестье.
– Да, – ответил он.
– Я… этого боялась. Вся эта история сильно меня подкосила. Чувство вины, беспомощность, подозрения… Мне так и не удалось убедить себя в том, что Беатрис просто начала новую жизнь где-то еще. К тому же я всегда была уверена, что она бы не смогла бросить детей. Да и мужа, несмотря ни на что.
– Кто, по-вашему, мог ее убить?
Пауза.
– Ксавье, – выдохнула она коротко, будто с усилием.
Марк еле сдержал шумный вздох и стиснул зубы. Ему хотелось встать и уйти, нет, выбежать за дверь, хотелось курить просто мучительно, хотелось вырваться из этого тесного и аскетичного пространства, вдохнуть холодный воздух полной грудью. Выбросить из головы весь этот невыносимый разговор.
– А ван ден Берг? – спросила Янссенс. – Какие у него были отношения с Беатрис?
– Берт был убежденным противником брака как такового, но понимал, что Беатрис влияет на Ксавье положительно. Она как бы его заземляла. Так что у Беатрис и Берта был… своего рода пакт о ненападении. Она принимает увлечение мужа арденнским мистицизмом, а он не пытается слишком уже напирать на идею безбрачия. И я думаю, что они уважали друг друга. К тому же Берт, до того как сюда переехал, преподавал в университете, много знал об искусстве, о политике, даже отлично играл на фортепьяно… Я помню, как они иногда играли в четыре руки, – завораживающее зрелище… Да и вообще, им с Беатрис было о чем поговорить. И они часто вели долгие беседы.
– Но Ксавье ревновал к нему жену?
