И, может быть, однажды он сам расскажет, почему его так затронул разговор с мадам Форестье. Настолько, что он вышел из ее дома сам не свой и добрел до машины, словно во сне. Все, о чем Форестье говорила, казалось Алис мутной эзотерикой, и, будучи материалисткой, она все равно не верила ни в какие сверхспособности, даже учитывая удивительную проницательность Деккера, в которой уже успела убедиться. Но нельзя было не заметить, что слова об этих «чудесах» и неминуемо следующей за ними расплате определенно чем-то сильно его задели. Вывели из равновесия. И Алис решила ждать. Следующего шага? Большего сближения? Может быть, ее надежда была наивной. Но думать об этом сейчас не хотелось. Просто хотелось верить.
В участке было тихо. После обеда у Лорана Деккер довез ее до дверей, а сам, даже не заходя к себе в кабинет, отправился разыскивать скейтбордиста. Алис открыла подсобку, вытащила бумаги и принялась печатать отчет. Наконец доделав, с удовлетворением откинулась на стуле. Да, было приятно закончить дело без ощущения горечи от скорого расставания. Она встала и направилась к стоящему в общем зале принтеру.
Странно, что здесь ей уже все стало так знакомо и привычно. Как будто даже больше, чем в лаборатории в Брюсселе. Проводив взглядом вернувшегося на работу Себастьяна, который бежал в кабинет Деккера с каким-то листком в руках, Алис посмотрела на его стол, украшенный очередным кактусом. Внезапно… с бантиком. Она наклонилась, вглядываясь в надпись на маленькой карточке, прикрепленной к ленте.
«Себастьян, поправляйся! К. Ш.»
В этот момент зазвонил телефон. Себастьян кинулся к нему из коридора, едва не упав возле стола.
– Офицер Матье, слушаю… Нет, пока ничего нового… Нет, не имею права… Да, я все понимаю, но… Нет, не могу… И это тоже не могу. У меня приказ!… Нет, ничего это не значит!
Он с мученическим видом положил трубку, но телефон тут же зазвонил снова.
– Слушаю. Да… Нет, я уже вам говорил! Никаких отдельных встреч!
Он снова положил трубку, Алис сочувственно взглянула на него.
– Сильно донимают?
Себастьян вздохнул.
– С ума все посходили с этим черепом! Даже когда его только нашли, такого не было. Один только репортер какой-то приехал, снял инспектора в лесу и всё. А сейчас… «Народ имеет право знать!» А я имею право хранить молчание!
– Как твоя голова?
Ответить он не успел, потому что дверь в участок с грохотом распахнулась, и на пороге появился Деккер, толкавший перед собой упирающегося парня. Тот, однако, все равно перебирал ногами, потому что сопротивляться инспектору было все равно что сопротивляться асфальтовому катку.
– Я несовершеннолетний! Вы не имеете права меня допрашивать без родителей!
– Да не вопрос, – прорычал Деккер. – Сейчас позвоним.
Алис отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
– Я ничего не б-буду… – снова начал парень.
– Янссенс! Ко мне в кабинет! – еще громче рявкнул Деккер и незаметно подмигнул ей. – И захватите свои инструменты!
Мельком отметив, как посерело лицо пойманного парнишки, она метнулась в подсобку за чемоданчиком.
– Я сказал – сидеть! – донеслось из кабинета.
Матье в ужасе переставлял кактусы у себя на столе, делая вид, будто важнее занятия прямо сейчас просто быть не может. Алис вздохнула и толкнула дверь.
– Родителей, значит, позвать, – Деккер расхаживал перед испуганным парнем взад и вперед, как тигр по клетке. – Ну, давай, побеседуем с ними и о сигаретах, и о травке, и об угоне, и о попытке кражи со взломом…
– Я не…
– Молчать! Ты не хотел ничего говорить, вот и заткнись. Значит, о краже со взломом и о соучастии в преследовании сотрудницы полиции… Янссенс, да где вас носит!
– Я тут, инспектор, – изображая почтение перед зверем-следователем, отозвалась она. – Сейчас все сделаю. Но, может быть, мы обойдемся без…
– Не обойдемся! Нам нужно признание. Я пока позвоню родителям. Пусть ищут адвоката. Ха-ха.
– Вы не имеете права меня допрашивать! – чуть не взвизгнул от страха парень, увидев, как Алис открыла чемодан. – И делать… такое!
– Да я пока не допрашиваю. Просто разговариваю, – металлическим тоном произнес Деккер. – Тут и так все ясно. На год в детской колонии точно потянет. Отпечатки твои у нас есть. И снимки с камер наблюдения. Хочешь посмотреть? – Он швырнул подростку распечатку. – У нас есть программа распознавания лиц даже с таким качеством. Твои дружки скажут, что вообще тут ни при чем, это все ты. А уж как судьи нервно реагируют, если пострадал кто-то из наших… Ну, Янссенс, чего стоите?
Он сделал вид, что набирает номер.
– Не надо! – крикнул парень.
– Молчать!
– Инспектор… – начала Алис жалобно, – прошу вас, это уж слишком. Я не могу…
– Это приказ! И не отвлекайте меня.
Алис наклонилась к парню:
– Послушай, если ты не знал, что было в той записке, то я думаю…
– Янссенс! Да все он знал, по нему видно!
– Инспектор, он несовершеннолетний. Тот человек его явно заставил. Если он пойдет на сделку со следствием, то…
– Нет!
– Если мы забудем про угон и траву…
– Нет, я сказал! Пусть каждая собака знает, что сын директора гимназии…
– Я все расскажу! Только не надо звонить… – тихо хныкнул парень.
