Внизу живота предательски сладко дрогнуло, и она невольно свела бедра, даже не от мыслей, а от едва возникших смутных ощущений, которые тут же выплеснуло воображение. Красное и черное. Жар, огонь и глубина. Никакого контроля. Просто позволить себе. Позволить ему…
Раздался стук в дверь, и Алис вздрогнула, вдруг осознав, что уже битый час таращится на распечатку, которую снова зачем-то придвинула к себе, но не различает ни строчки.
– Как вы тут? – спросил Деккер, мгновенно заполнив собой подсобку. Собой, своим запахом, своим теплом. И сразу стало так хорошо… Черт! Просто не хотелось больше ни о чем думать.
– Нашла один незарегистрированный номер, на который звонила Одри. Пока все. – Алис улыбнулась. – А вы?
– Мелати готова завтра с нами поговорить. Днем.
Она кивнула.
– Кстати, я видел пресс-конференцию, – Деккер сунул в рот незажженную сигарету. – Вы отлично выступили. Теперь вас показывают на всех каналах, во всех новостях. – Он улыбнулся. – Просто звезда экрана. Мало того, что невероятно фотогеничны, так еще и говорили прекрасно!
– Только не заставляйте меня это смотреть, – Алис на мгновение закрыла лицо руками. – Что угодно, только не это.
– Что ж, буду знать, чем вас припугнуть в случае чего.
– Пытки запрещены Женевской конвенцией.
Алис смотрела на него, она его беззастенчиво разглядывала и не могла перестать – как же ему шло вот так улыбаться краем рта, все еще держа незажженную сигарету.
– Где Женева, а где мы…
– Вы там были? – вдруг спросила она.
– Да, на одной из конференций Интерпола. А вы?
– Нет, никогда.
Повисла пауза. Алис вдруг подумала, как это может быть – отправиться с ним в путешествие. Любит ли он музеи? Или предпочитает выезжать на природу? Каково это – пройтись с ним под руку по набережной? Посидеть в ресторане, глядя на море? Каково это – вернуться вдвоем ночью в отель…
– Уже поздно, – наконец произнес Деккер. – Вам надо отдохнуть.
Алис и в самом деле смертельно устала. Заскочив в супермаркет, просто купила себе сэндвич и бутылку воды – сидеть в баре, где был телевизор, совершенно не хотелось. Даже тут, в полупустом магазине, девушка на кассе громко пересказывала кому-то последние новости про найденный череп, Деккера и его семью, новую криминалистку, которая, как говорят… Кассирша понизила голос. Алис, делая вид, что читает список ингредиентов на пачке хлопьев, дождалась, пока любопытный покупатель уйдет, быстро расплатилась сама и вернулась в «Берлогу».
В баре набился народ, по телевизору показали заставку новостей, в анонсе мелькнуло и ее лицо на пресс-конференции. Нет, только не это! Она проскользнула к лестнице и быстро взбежала по ступенькам наверх. К счастью, Вивьен снова болтала с каким-то посетителем – в ее громком смехе и в интонациях звучали явные кокетливые нотки – и на Алис внимания не обратила.
Она смущенно фыркнула. Почему от похвалы Деккера всегда становилось так хорошо?
Алис уже предвкушала горячий душ и теплую постель – сил не было даже на дежурный расслабляющий просмотр сериала, да и в общем-то сейчас ей хотелось другого. Ей хотелось, как это ни странно, все же сесть и подумать. Разобраться в самой себе. Трезво, насколько это возможно, осмыслить то, что произошло там, в красной комнате. Что изменилось. В первую очередь – в ней самой. И что с этим делать.
Телефон тинькнул, и она, присев на кровать, со вздохом разблокировала экран.
Алис положила телефон на тумбочку и на мгновение закрыла лицо руками.
Внезапно зазвонил стационарный телефон. Она вздрогнула.
Господи, не одно так другое! Наверняка журналисты.
Ей не хотелось отвечать на звонок, не хотелось сейчас ни с кем разговаривать, но телефон звонил и звонил. Алис смотрела на него, пытаясь решить, что делать. Мало ли кто это мог быть. Может быть, Вивьен звонит из бара, чтобы о чем-то предупредить. Или Деккер почему-то не может дозвониться на мобильный? Лучше ответить. А если все же журналисты, то она просто сбросит звонок. Или скажет, что комментариев не дает.
– Алис Янссенс, – сухо произнесла она в трубку. – Слушаю вас.
На том конце провода молчали, слышалось лишь пощелкивание, потрескивание и чужое дыхание.
– Слушаю вас! – повторила она раздраженно, уже готовясь положить трубку.
