– Рассказывают, – старуха вновь перешла на шепот и, вынудив Грэя опять остановиться, поднялась на цыпочки, – будто он потерял голову от одной юной особы. А та ему от ворот поворот. Он и решил таким путем идти: мол, не будешь моей по доброй воле, сделаю таковой по недоброй. Вот только что это за дева, не спрашивай. Мне неведомо.
И Грэя буквально прошило догадкой. А ведь все сходится! Лучше всего гуингары умеют дурманить сознание женщин. Морок «серых осьминогов» – детские игры в волшебников по сравнению с гипнотической силой чудовищ. А значит, мерзавец староста вполне мог заключить такой договор с гуингаром. Только не учел, идиот, что тварь вряд ли станет ему помогать. Вволю насытившись другими девушками, он прибережет себе на закуску избранницу старейшины. Ведь если та отказала столь важному человеку, стало быть, мечтает она не о богатстве и сытой жизни. А такие мечты особенно сладки для чудовищ.
Размышляя, Грэй и не заметил, что они с пожилой спутницей уже добрались до рынка. Лишь шум, суета и несколько толчков вперемежку со злыми окриками вернули его в реальность. Тогда Грэй и понял, что они со старухой достигли цели. Он помог пожилой женщине разложить товар на прилавке, раскланялся и уже собирался отправиться к старейшине, чтобы взять плута за шиворот, выпытать всю правду и, возможно, сегодня же покончить с гуингаром, когда…
…Ассоль прошла мимо, даже не заметив его.
Грэй умел не выделяться и весьма в этом преуспел. Хотя, возможно, причина невнимательности девушки крылась в том, что она была поглощена какой-то мучительной дилеммой. Пройдя немного, Ассоль остановилась, разжала кулачок, и Грэй заметил на маленькой ладошке несколько медяков.
Его словно окунули в прорубь, даже дышать стало тяжело.
Развел любовные шашни, а сам и не подумал, как Ассоль живет. Что, погрузив Лонгрена в сон, он оставил бедняжку без средств к существованию. И теперь она вынуждена пересчитывать жалкие гроши.
Грэй никогда не нуждался, но прекрасно знал, на что толкают людей нищета и отчаяние. Он видел, как бедность ломала даже взрослых сильных мужчин. Что уж говорить о юной нежной девушке?
К тому же Грэй завел ситуацию в тупик. Вряд ли Ассоль согласится теперь принять от него хоть жалкий медяк. Ведь морок наверняка уже давно спал и она сто раз прокляла свою откровенность.
Грэю нестерпимо хотелось вытащить все свои богатства и усыпать золотом дорогу от рынка до маяка Ассоль. Чтобы никогда больше не видеть на ее лице печать нужды.
Незамеченный ею, он последовал дальше и стал свидетелем того, как бедность заставляет Ассоль ковыряться в объедках.
Смотреть на это было выше его сил. Поэтому Грэй приобрел у корзинщика самое крупное из его изделий и отправился за покупками. Окорок, головки сыра, румяные булки, наливные яблоки, сочный виноград – все полетело в корзину. Вскоре она была полна самыми изысканными и вкусными яствами. Тогда Грэй остановился возле милой цветочницы, вокруг которой резвился целый выводок ребятни, и попросил составить «самый красивый букет для самой красивой девушки на земле».
Цветочница улыбнулась, подмигнула ему и стала колдовать над цветами. И вот маленький душистый шедевр был готов. Женщина перевязала его голубой атласной лентой и протянула Грэю.
– Ваша жена – большая счастливица, – сказала она, пристраивая букет в его корзине.
– Почему вы так думаете? – немного удивленно поинтересовался Грэй.
– Потому что она еще небось нежится в постельке, а муж уже обо всем позаботился – и продукты, и цветы.
Грэй грустно вздохнул и ответил:
– Это я счастливый, потому что могу жить в мире, освещенном ее улыбкой.
– Везет же кому-то! – воскликнула цветочница.
Грэй же забрал свой товар и пробормотал под нос:
– Упаси судьба мою нереиду от такого везения.
Он отошел в ближайший безлюдный переулок, поставил Незримый коридор и вынырнул аккурат возле маяка. Поднес корзинку к самым дверям, достал из кармана блокнот и карандаш – неизменные орудия наблюдателя – и быстро написал: «От доброжелателя с благодарностью за свет маяка, что помог не сбиться с пути», вложил записку в букет, еще раз оглядел корзину с подарками и снова юркнул в Незримый коридор, не заметив Эгля, ошарашенно глядящего на него из-за угла маяка.
Когда Грэй вернулся на рынок, русой головки Ассоль уже нигде не было заметно. Но зато возле горы гнилых овощей валялась ее поломанная корзинка да втоптанные в грязь монеты.
У Грэя оборвалось сердце. С его маленькой нереидой случилась большая беда. Нырнув в ближайшую нишу, он прикрыл глаз и начал считывать «воздушные отпечатки». Картинки, как обычно, приходили обрывочные, нечеткие, как в беспокойных снах. Вот группка разодетых девиц глумится над Ассоль, вот бедняжка, плача, мчится по улицам, не разбирая дороги, вот какие-то ублюдки накидывают ей мешок на голову, грузят в телегу и куда-то везут.
Сосредоточиться, проследить маршрут, выяснить конечную точку… Перед внутренним взором Грэя будто развернулась карта местности, теперь он знал наверняка конечный путь маршрута похитителей.
