Келлер никогда не задумывалась об этичности межличностных отношений внутри коллектива. Просто потому, что, когда она встретила Эвана, сразу поняла, что он тот самый человек, с кем ей хотелось бы проводить время даже в нерабочие часы. Она дружила с парнями из отдела, общалась с кинологами, когда собиралась завести собаку, а её лучшая подруга Ханна работала в отделе по связям с общественностью. Грейс сдержанно улыбалась, демонстрируя любопытство, когда во время обеденного перерыва в кафетерии Лили из архива рассказывала последние новости, состоявшие в основном из коротких сводок о том, кто с кем спит. Невозможно было не привязываться к людям, с которыми времени проводишь больше, чем с близкими. К Джеймсу она уже привязалась.
– Отличный виски. – Грейс улыбнулась и поставила стакан на стол.
– Надеюсь, цыплёнок не подведёт. – Мэдди поставила на стол блюдо с карамелизованным в мёде цыпленком, картофельное пюре с зелёным горошком и салат.
Грейс помогла Мэдди убрать со стола и сложить посуду в посудомойку. Джеймс вызвал ей такси. Они вдвоём вышли на веранду. Джеймс закурил и предложил ей сигарету.
– Знаешь, я всё думаю о Клайде Хеджесе и о Фрэнки, – выдыхая струю сизого дыма в густую, туманную ночь, шепнула Грейс.
– И что же ты думаешь?
Грейс молчала, подбирая слова. Ей не хотелось строить абсурдных теорий, она знала, что Клайд заслуживал тюрьмы, но не за то, чего не совершал.
Джеймс дал ей время. Он не торопил – просто стоял, облокотившись на перила, и ждал. Огонёк сигареты то и дело подсвечивал его лицо и пряди волос, упавшие на лоб. Они ещё в участке обсудили, что не будут говорить о работе во время ужина, но вечер подошёл к концу, а Грейс не могла больше молчать.
Ужин выдался потрясающим. Грейс пыталась вспомнить, когда в последний раз ела что-то настолько вкусное и позволяла себе полноценно участвовать в разговоре, не связанном с работой.
Грейс курила и наблюдала за Джеймсом. Он сохранял спокойное, отрешённое равнодушие. Она наблюдала, как после очередной затяжки ровнее и расслабленнее становилась линия его плеч, взгляд – мягче, а в уголках губ таяла отравляющая горечь. И наконец она заговорила:
– Смерть Фрэнки Мак-Кидд стоит включить в серию.
– А как быть с Клайдом? – Джеймс усмехнулся, выдохнул дым и потушил сигарету в пепельнице.
– Нужно поговорить с Ньюманом, попытаться выйти на адвоката Клайда.
– Ньюман на это не пойдёт. Ты знаешь. День, когда он на это согласится, станет его последним днем в полиции.
– Плевать. – Грейс усмехнулась и положила ладони на перила. – Я попробую его убедить. Или поговорю с лейтенантом.
– Хочешь, чтобы я помог тебе в этом?
– Может быть. Если веришь. – Грейс считала, что доверие между напарниками – самая важная составляющая их успешной работы, она хотела, чтобы Джеймс ей верил, иначе всё это просто не имело никакого смысла.
– Было время, когда я работал под прикрытием. И думал, что делаю сложную, важную работу. Но на самом деле мы накрывали одного или двух крупных дилеров или сутенёров в год. И нас хвалили. А это всё…
– Скучаешь по тому времени?
– Возможно.
– Приятно знать. – Уголки губ Грейс дёрнулись, но она не заставила себя улыбнуться.
– Нет, мне нравится работать с тобой, но я… просто в ужасе, понимаешь? Одно дело – ловить владельцев притонов, замаскированных под стриптиз-бар, а совсем другое – гадать, каким будет следующий шаг грёбаного монстра, который отрезает женщинам грудь.
– И теперь ты не уверен, что справишься? – тихо спросила Грейс.
– Не знаю, Грейс. – Джеймс запнулся, тщательно взвешивая то, что собирался сказать. – Я тебе доверяю…
– Есть какое-то «но»?
– Всегда есть. Вот только я не могу понять, что меня смущает. Твоя решительность и уверенность, что мы его поймаем, или мои собственные сомнения. Только не обижайся, идёт? Ты выглядишь как профессионал. Но неужели ты не боишься, что у нас ничего не получится? Что мы не справимся и он продолжит убивать? А когда ему надоест округ Кинг, он просто станет охотиться где-нибудь ещё. Что смерти и мучения всех этих несчастных женщин будут на наших руках?
– К чему ты ведёшь? – Грейс придвинула к себе бокал, стоявший на перилах, и обхватила ладонью пузатые стенки.
– Ты опасаешься того, что он сделает следующий шаг, хочешь копаться в его прошлом, выпустить из тюрьмы ублюдка, отравлявшего жизнь Фрэнки и собственному сыну. – Джеймс поджал губы.
– Вовсе нет, я просто пытаюсь понять…
– А я этот шаг жду, – признался он, пропустив мимо ушей то, что она сказала.
Грейс застыла, не успев донести до рта сигарету, которая истлела до фильтра, и потушила её в пепельнице, так и не сделав больше ни одной затяжки. У неё дрожали руки. Сердце мелко, истерично колотилось под рёбрами, сжималось панически и жалко.
– Почему? – спокойно спросила она, сглотнув сухость во рту: на языке чувствовался вкус пепла, слова отдавали горечью.
Она покосилась из-под полуопущенных ресниц куда-то в сторону сочащегося светом окна уютной гостиной.
