– Брось, всё в порядке, – Джеймс сделал долгий глоток кофе из стакана. – Она вела себя отвратительно. Хотя стоит признать, что это было не лучшее утро в её жизни.
– Что-то ещё выяснил?
– Она рассказала всё, что знала о дочери.
– Но этого мало.
– Знаю. – Джеймс пожал плечами и покрутил стаканчик в руках. – Я договорился встретиться с куратором приюта для беспризорных подростков завтра после обеда. Он был потрясён новостью о смерти Мишель. Кажется, даже расплакался. Не знаю, насколько его реакция была искренней, но он, по крайней мере, был более расстроенным, чем Лорейн.
– Где отец Мишель? – Грейс внезапно осознала, что от раздражения и злости на Лорейн совсем забыла спросить об отце Мишель.
– Погиб в аварии несколько лет назад, сел пьяным за руль.
– А отчим? Или, может быть, Форбс с кем-нибудь встречалась?
– Сказала, что у неё никого не было. – Джеймс запнулся. – Почему ты спрашиваешь?
– Когда что-то происходит с женщиной, всегда лучше исключить причастность близких людей.
– В любой семье есть свои секреты, – согласился Джеймс. – Но как часто отцы убивают дочерей, Грейс? – У Джеймса зазвонил телефон. – Прости, нужно ответить.
Нортвуд встал и отошёл к барной стойке. Достаточно далеко, чтобы Грейс не слышала, о чём он говорит.
«Личный звонок», – подумала она. Когда звонили по работе, Джеймс никогда так не делал.
Грейс тоже поднялась с места и вышла на улицу. Она мерила шагами тротуар перед кофейней, рассматривала проезжающие мимо машины, витрины магазинов и кафе на противоположной стороне дороги, прохожих – на Джеймса она даже не взглянула. Не хотелось слушать его телефонный разговор. Он выглядел слегка встревоженным, когда увидел, кто звонит, и явно не собирался делиться подробностями разговора.
Она всё же посмотрела на него, бросила быстрый, вороватый взгляд в его сторону. А затем ещё один. Он широко улыбнулся, провёл ладонью по волосам, задержал её на загривке и простоял в таком положении какое-то время.
Джеймс стоял, застыв в одном положении до тех пор, пока Грейс не прочла по его губам: «люблю тебя», сказанное кому-то на том конце, до тех пор, пока не нажал на отбой и не убрал телефон в карман джинсов.
– Прости ещё раз. – Джеймс забрал со стола недопитый кофе, вышел на улицу и сконфуженно улыбнулся.
– Всё в порядке, не хотела тебе мешать, – отмахнулась Грейс.
– Ты вовсе… – Джеймс усмехнулся и покачал головой. – Это я не хотел сбивать тебя с мысли своими разговорами. – Он развернулся в сторону участка и сделал несколько неуверенных шагов.
Грейс кивнула, сложила руки на груди и пошла следом, подстраиваясь под его широкий шаг.
– Чем хочешь заняться сегодня после работы? – Джеймс завернул в переулок, где было тише.
Тон его был нарочито небрежным, но в нём чувствовалась лёгкая нервозность.
– Мэдди, моя девушка, пригласила тебя к нам на ужин. Хочет с тобой познакомиться.
«Как поживает малышка Мэдди?» – спросил Зейн перед тем, как Джеймс разбил ему нос прикладом глока.
Грейс чувствовала, что не вправе была спрашивать, но знала, что не должна делать выводы, не спросив. Зейн владел стриптиз-клубом, и он был знаком с Мэдди.
– Хорошо, – выдохнула она. – Я приду.
Припарковавшись на дороге у дома Джеймса, Грейс вышла из машины. Уличные фонари подсвечивали брусчатку, лужи на тротуаре и заброшенную стройку напротив. Жёлтый свет фонарей играл в мокрой, недвижимой листве – на газон ложились причудливые тени. В воздухе горьковато пахло солью и прелыми листьями.
Грейс толкнула старую незапертую калитку, которую оплёл плющ, и вошла во двор.
Миновав участок пожухлой, но ещё зелёной травы, Грейс поднялась на крыльцо. Она на секунду замешкалась и обернулась, рассматривая уютную зону для барбекю: кресла из ротанга, низкий столик со стеклянной столешницей – капли дождя собрались в лужицы на её поверхности. Гриль, под которым были сложены поленья для розжига, садовые качели, гирлянды с крупными лампочками и кипарисы в огромных глиняных горшках.
Грейс пыталась представить Джеймса в расслабленной домашней одежде, с бутылкой пива в руках и щипцами для мяса. И Мэдди. Мэдди представлялась ей типичной домохозяйкой из пригорода, в чьих руках ладилось всё, за что бы она ни бралась. Домохозяйкой в хлопковом платье в мелкий цветочек, какие обычно носила её мама, с идеально уложенными волосами и приветливой улыбкой.
Над крыльцом и на перилах висели кадки с мирабилисом, возле входной двери стояли горшки с лавандой, два стула и стол с кованым основанием. На нём лежала пачка сигарет Джеймса и стояла чашка с недопитым кофе.
Грейс позвонила в дверь, продолжая рисовать в голове идеальную картину их тихой жизни на Алки Бич: Джеймс спешит на работу, выходит из дома, на ходу застёгивая рубашку и жуя сэндвич. Мэдди в одной ночной сорочке бежит за ним с чашкой кофе в руках: она хочет пожелать ему хорошего дня и ждёт поцелуя. И Джеймс, конечно же, целует её губы с привкусом зубной пасты и апельсинового сока.
