Он уже слышал эту тишину и почти прикоснулся к ней, когда вернулся от Йоргенсонов и узнал, что Хизер удочерили, когда мистер Харрис оставил его на попечение отца Иезекииля. Он оказывался на краю пропасти каждый раз, когда у него отбирали что-то, что принадлежало ему. В детстве – достоинство, самоуважение, сестру, его имя. Сейчас – ощущение безопасности и стабильности.
«Блаженны плачущие, сын мой, ибо они утешатся».
Он был безутешен. Он научился ладить с этой бездной и держать под контролем эмоции. Никому из тех, кто обворовывал его всю жизнь, не нравились его слёзы.
– Спасибо, Майкл. – Он поднялся со стула и рассеянно кивнул. – Я подумаю.
– Здесь думать нечего, – возразил Нэш. – Поговорим, когда придёшь за деньгами за неделю.
– Я позвоню. – Он взял со спинки стула свою куртку, улыбнулся и вышел за дверь.
* * *Он вернулся домой ближе к вечеру. Проверил запасы еды и, немного успокоившись, взялся готовить ужин: разделал курицу и поставил запекаться в духовку. Открыл бутылку пива, сел на диван и включил телевизор.
Арендованный дом был пустым. Когда он въехал, здесь была только кухня и кое-какая техника. С тех пор он лишь сколотил себе стол из досок, купил диван и телевизор. Дурацкие ТВ-шоу и ситкомы были просто способом создать фоновый шум и ощущение чьего-то присутствия. Мужчина любил одиночество. Но в последнее время всё чаще думал о том, каково это – жить с женщиной. Уходить из дома и знать, что, когда ты вернёшься, она будет ждать тебя. Каково это – засыпать и просыпаться с кем-то в одной постели, любить кого-то.
Иногда ему казалось, что мать лишила его возможности ощутить близость хоть с кем-то. Он чувствовал, что она сломала в нём что-то очень важное, что-то, что делало его человеком, и не знал, как это исправить.
Иногда ему казалось, что он умер в том амбаре или в пожаре, в котором сгинули его прошлое и отец Иезекииль.
Он поднялся с дивана, запрокинул голову, допивая остатки пива, и подошёл к духовке. Есть совсем не хотелось.
– К чёрту, – сказал он в пустоту.
Выключил духовку, вышел на улицу и прыгнул в фургон. Он собирался напиться в баре, куда обычно ходил с коллегами.
Ему нравились немноголюдные захолустные бары в Миссуле за то, что там никогда не встретишь незнакомца.
Шумные, разноцветно-кричащие модные пабы, круглогодично торгующие сносным пойлом и полезными закусками, были ему отвратительны.
