Монстр внутри полностью

Мужчина стоял, прижавшись затылком к холодной кафельной стене. Он был слегка дезориентирован, но не чувствовал себя уязвимым. Он чувствовал свою власть над ней. Он мог задушить её в этой грязной кабинке, мог сделать с ней всё, что хотел, но не стал. Жизнь Сьерры была в его руках, и он испытал сильную эмоциональную и физическую разрядку за всё время, всего лишь думая о том, как её хорошенькая тонкая шея с хрустом ломается под его пальцами.

– Прости, – отдышавшись, шепнул он. Ему не нужны были проблемы. – Я слегка перегнул палку.

Она раздумывала над тем, что ему ответить, лихорадочно натягивая белье и поправляя платье. Сьерра выглядела напуганной. Он потянулся к ней рукой, но Сьерра отпрянула, на ощупь нашла защёлку на двери, вылетела из кабинки и замерла напротив замызганного зеркала над раковиной.

– Тебе придётся за это ответить, урод! – Глаза Сьерры сверкнули в отражении каким-то опасным, злым огнём, когда она увидела следы его рук на шее.

Он понял, что ему нужно убираться.

Слова Сьерры заставили его вздрогнуть. И он дрожал всё время, пока поспешно закидывал вещи в дорожную сумку, и уже после, когда сидел за рулём фургона, двигаясь по шоссе I-90.

Когда он садился в машину, то ещё не знал, куда направится. Ему просто нужно было убраться из города, потому что он был здесь чужим.

Мужчина знал, что уже завтра к нему заявится отец Сьерры и её братья с толстыми шеями и красными лицами. Они всё равно вынудят его уехать или сделают что-то похуже, защищая шлюху, которая затащила его в грязный туалет.

Он в очередной раз сбежал. Скоро, думая о нем, люди, которые знали его, пожимали ему руку и угощали пивом, не смогут вспомнить его имени. Он хотел, чтобы это случилось как можно скорее, чтобы Сьерра была той единственной, кто вспомнит его даже через много лет, той, кого охватит страх при мысли о нем, кто спустя десятилетия почувствует его руки на своей шее.

Монтана не хотела его отпускать, но, вымученный, мужчина всё же доехал до Сиэтла.

Машина сломалась на полпути из Миссулы прямо на шоссе, посреди бескрайнего ничего, ему пришлось долго с ней провозиться и заночевать на обочине.

Он устал, сильно клонило в сон. Наличных хватало на номер в паршивом мотеле на трассе. Он сидел в заведённом фургоне напротив материнского дома и упивался жалостью к себе. Он пылал завистью ко всем тем долбаным счастливчикам, которых ждут родители, которым не нужно спать в мотелях, возвращаясь домой.

В окнах горел тусклый свет, но сквозь грязные стекла невозможно было что-то разглядеть.

Мужчина достал из бардачка бутылку бурбона, сделал длинный глоток и вышел из машины.

Ему открыли не сразу. Женщина, стоящая на пороге, не узнала его. Он бы тоже её не узнал, если бы не печальные голубые глаза.

Мама выглядела озадаченной. Она стояла на грязном коврике босыми ногами и куталась в потрёпанный вязаный кардиган. Она похудела, её голени и бёдра были покрыты синяками. Лицо раздулось от дешёвого пойла, которым мать себя травила. Язвы на её коже – плохой знак. Она, казалось, разлагалась изнутри. За всем этим он видел в ней красивую женщину. Жизнерадостную блондинку, какой она была, пока не связалась «не с тем» парнем. Вспоминая, какой красавицей была его мать, он не мог не думать о сестре. В детстве она была очень на неё похожа. А что сейчас? Может, в ней проступили ненавистные ему черты Чеда? Он должен был найти её и надеялся, что мать ему в этом поможет. Это единственное, что он позволит ей сделать, перед тем как оборвёт её жизнь.

– Ты кто, мать твою, такой? – У неё заплетался язык, когда она решила заговорить.

В её интонации он уловил нечто странное: страх, неуверенность, внезапное узнавание и неверие.

– Привет, мама, – шепнул он с улыбкой и вошёл в дом.

Когда метель немного стихла, впереди показался обшарпанный билборд с облупившейся надписью: «Добро пожаловать в Сент-Джозеф, штат Вайоминг! Население 997 человек».

Джеймс почувствовал, что тревога отступает. Последние несколько часов дороги через горный перевал вымотали его.