Трупы увозили в закрытое помещение, которое Марисоль не могла увидеть изнутри, поэтому она продолжила двигаться вдоль крытого конвейера, пробираясь по узкому подиуму – пол ушел вниз, она не могла сказать, насколько далеко из-за темной бездны внизу. Впереди, ближе к концу крытого участка ленты, Марисоль увидела белые фигуры, которые слетали по желобу и падали в пустоту. Подойдя ближе, она увидела, кто это был. Обезглавленные и лишенные крови трупы. В каждом просверлено черное отверстие, хотя находилось оно в разных местах. И могло быть как очень маленьким, так и зияющим кратером. Марисоль поняла, что из них извлекалось, еще до того как увидела, как лента конвейера выходит из-под закрывавшего ее колпака.
Теперь на забрызганной кровью ленте вместо тел покоились опухоли-«кругопряды». Некоторые настолько крошечные, что их было почти не видно, а другие такие большие, что человек мог обхватить их только двумя руками, и весили они, наверное, по меньшей мере столько же, сколько сама Марисоль. Все опухоли были идеально круглыми и гладкими – может ли быть что-то совершеннее? – глянцево-розовыми с белыми прожилками, похожими на перистые облака.
Пол вернулся на место. Марисоль сошла с подиума и следовала за конвейером, пока тот не въехал в другую закрытую секцию. Изнутри донесся оглушительный скрежет, такой пронзительный, что ей показалось, будто из ушей сейчас потечет кровь. Несмотря на кожух над лентой, воздух наполнился мелкой розовой пылью, которую Марисоль невольно вдыхала. Она знала, что ее легкие покрываются этой пылью.
Лента проходила сквозь корпуса громыхающих, вибрирующих машин, приближаясь к своему концу.
Там стояла очередь из обнаженных фигур, старых и молодых, мужчин и женщин, людей и нечеловеков. Марисоль стянула через голову свое легкое одеяние и встала в конец очереди. Затем повернула голову и снова взглянула на ленту. Она увидела, как из последней машины выходит конечный продукт – розовые таблетки, ровным рядом лежавшие на конвейере. Как и все остальные в очереди, Марисоль протянула руку и взяла таблетку, сунула ее в рот и проглотила не запивая.
Она почувствовала, как из таблетки, едва та попала в живот, вырвался целый лес усиков. И увидела, что лента вовсе не заканчивалась, а совершала круг, столь же совершенный, сколь и шарики опухолей. Этот цикл был бесконечным.
Мужчина, стоявший перед ней в шеренге, не был человеком. По розовому оттенку кожи и костлявой, похожей на молот, голове Марисоль определила, что он анулец. Мужчина повернул голову и посмотрел на нее сверху вниз. Опухоль, прорвавшаяся сквозь плоть на его плече, размером с голову своего хозяина, повернулась в своем углублении, будто тоже хотела взглянуть на нее.
– Мисс Нуньес? – произнес мужчина.
– Да? – сонно произнесла она, приоткрыв глаза и увидев склонившееся над ней лицо доктора Фалда.
– Ваш сеанс закончен. Как вы себя чувствуете?
– Устала, – проворчала она.
– Вы можете немного полежать здесь, а затем придет медсестра, которая поможет вам и выпишет из клиники.
У доктора Фалда не было опухоли, как в ее дурном сне. Поскольку до сегодняшнего дня Марисоль никогда не видела анульца вблизи, его лицо, нависавшее так близко, сильно встревожило ее – захотелось оттолкнуть его или, по крайней мере, снова закрыть глаза. Огромная голова на двух тонких шеях походила на голову акулы-молота, но без глаз на концах. На самом деле глаз вообще не было видно. У основания этой костлявой массы, которую покрывала тонкая блестящая розовая кожа, располагался внушительный безгубый рот, заполненный рядами огромных коренных зубов, постоянно улыбавшийся, будто череп. Чужак не носил на униформе переводчик, но в голове Марисоль был универсальный чип, который расшифровывал речь существа как бы телепатически.
– Как все прошло? – пробормотала Марисоль.
– Что ж, кажется, все хорошо, но мы никогда не можем быть уверены, мисс Нуньес… Сферы – непостижимый враг. Но яд должен сдерживать развитие.
– А близко ли обнаружение лекарства от этого, доктор?
– Исследования продолжаются… медленно. Но не теряйте надежды. Мы будем держать вас рядом, пока средство не найдут. – Оскал мертвой головы стал шире, подразумевая улыбку. Марисоль хотелось, чтобы он прекратил. Она закрыла глаза.
– Спасибо вам, доктор.
– Религия анульцев гласит, что все неверующие будут низвергнуты в пустоту, – сказала Марисоль.
– Так говорят все религии, – ответил Джей, набивая рот местным салатом чум. Блюдо было украшено хрустящими черными жуками, которых Марисоль отказалась пробовать.
– Читала о них в сети.
– Я тесно сотрудничаю с Фалдом уже несколько лет. Он был очень добр ко мне.
– Я не намекаю на то… – она замолчала.
– На что?
– Что он не будет милым.
Джей некоторое время молча жевал, словно изучая ее. Марисоль гадала: смотрит ли он на ее челюсть и видит ли маленький шарик, который давит сейчас на кожу. Она могла поклясться, что тот стал больше, чем на прошлой неделе, на их первом свидании. Едва подавила порыв протянуть к нему руку.
– Только не говори, что прочитала в сети ту городскую легенду, – сказал Джей.
