– Конечно… да. Звучит разумно. – Он попытался сдержать улыбку.
– Дэвид посоветовал мне не совершать покупку из-за возможности механической поломки.
– Ну, это довольно деликатная вещь… Я всего лишь любитель в таких делах.
– Какая скромность! Я найму инженера, чтобы он поработал над этим… естественно, никоим образом не вмешиваясь в замысел произведения. Дэвид еще говорит, что искусство не должно обесцениваться, а молодая женщина, очевидно, будет со временем стареть, но мы будем беспокоиться об этом по мере необходимости.
– Что? – переспросила Нимбус.
– Вы же не хотите сказать… вы хотите и Нимбус купить?
– Ну, человека, конечно, не купишь, но она должна идти вместе с изделием, это абсолютно точно… Или, боюсь, я буду вынужден отказаться. Она такая изысканная, такая прекрасная, что я не могу представить это произведение без нее.
– Ну, сэр, она не может жить внутри этой штуки!
– Она будет жить в моем доме, как и мои слуги, и получать за свою работу пятьсот мунитов в неделю. Будет вольна приходить и уходить, когда ей заблагорассудится. Но с шести вечера, когда я прихожу домой, до полуночи, когда ложусь спать, она должна проходить весь цикл. Раз в час, отдыхая или что-то еще в промежутках. Я думаю, это вполне справедливо. И довольно легко! Конечно, по выходным, возможно, потребуется выступать чаще, если я буду дома.
– А другого исполнителя по собственному выбору вы не рассматриваете? – спросил Тил.
– Тил, – прошептала Нимбус. – Пятьсот мунитов в неделю! И десять тысяч для тебя! Нам больше не придется волноваться!
– Но еще мы хотели быть вместе.
– Я смогу приходить к тебе каждый день!
– Разумеется. – Стуул великодушно улыбнулся. Белые зубы на его грифельном лице поражали.
– Нам нужно обсудить это, подумать, – сказал художник.
– Нет, не нужно, – вмешалась его партнерша, его шедевр. – Тил, если ты откажешься, то будешь дураком. Сначала ты будешь заключенным дураком, а потом мертвым дураком. Но если согласишься, то начнешь становиться значительным художником. И богатым художником! У этого господина есть друзья. Его друзья увидят «Пути».
– Абсолютно верно, – заметил Стуул.
– Будет так, будто у меня есть собственное жилье и работа.
– Для нее все будет именно так, мистер Тил. Просто работа.
«Да, – подумал Тил. – Но проституткой она тоже просто работала».
Нимбус создала для Тила палатку из своих укрытых одеялом коленей. Это был хрупкий шатер в бескрайней холодной пустыне жизни, но ничего другого у него не было, и он охотно вошел внутрь, а заодно и в Нимбус, в безопасность ее лона.
– Не хочу, чтобы ты уходила, – сказал он, двигая бедрами в приглушенном ритме, покачиваясь в колыбели ее таза. – Должен быть другой способ.
– Он сказал тебе, что другого способа нет. Он хочет меня.
– Да, хочет, разве нет? Думаю, ты нужна ему больше моего искусства.
– Ты что, ревнуешь?
– К чему? К тому, что ты собираешься переехать жить к экзотическому богатому бизнесмену? Чему тут завидовать?
Нимбус улыбнулся ему.
– Ты ревнуешь, да? И потерял уверенность. Эй… Я делаю это для тебя. – Она крепче сжала его ногами, обхватив ступнями. Оранжевое свечение обогревателя, переведенного на режим работы от аккумулятора и отключенного от сети, подчеркивало легкое напряжение мышц шеи и верхней части груди Тила, создавая гипнотический эффект.
– Хочешь что-то сделать для меня? Тогда не делай этого. Если ты это сделаешь, то не для меня.
– Нет, для тебя. Нравится тебе это или нет, но так для тебя будет лучше.
– Ты мне не мама. И я не совсем уверен, что верю тебе.
– Ты о чем?
– Отличная возможность для меня, да, Ним? Но и для тебя тоже отличная. Жить в особняке в богатом квартале. Пятьсот мунитов в неделю. Ты делаешь это для меня, Ним, или для самой себя?
– Слезай с меня. – Она высвободила его из пасти своих голодных ног, толкнула в плечи.
– Нет, послушай…
– Слезь с меня! – Она выскользнула из-под него, скользкая от перемешавшегося пота их тел. Ее пятки сердито шлепали по холодному полу, пока Нимбус
расхаживала взад-вперед. – Ты мне совсем не доверяешь, да? Думаешь, я забочусь только о себе?
– Ты говоришь, что это для меня, но я не хочу, чтобы ты уходила!
– Я смогу видеть тебя каждый чертов день! И что с того, что не буду тут жить?
– Ты не будешь видеть меня каждый день. Сначала – возможно. Но тебе понравится богатый квартал, Ним… очень понравится. Тебе не захочется его покидать. Ради этого старого района и напоминаний о том, как ты была бездомной. Ради этой убогой квартирки. Ради времени, проведенного с таким убожеством, как я.
– Ты мне совсем не доверяешь. – В глазах Нимбус заблестели горячие слезы. Она натянула трусики. – Совсем. Ты думаешь, я хочу жить вдали от тебя? Отлично. Думай что хочешь.
Тил наблюдал, как она одевалась, зашнуровывала тяжелые черные ботинки, натягивала тяжелую куртку из искусственной кожи, позвякивая молниями, ремешками и заклепками.
– Куда ты собралась? Поискать Стуула? «Пути» пока даже не у него дома, Ним.
– Я собираюсь прогуляться.
