Не все взращенные были рассчитаны на такую невосприимчивость к жаре, некоторые, наоборот, не чувствовали сильный холод. На выходившей к Баку шестой террасе Завода компания взращенных устроила перерыв на свежем воздухе. Некоторые из них были обнажены и призывно подставляли лица снежной буре. Многих насторожило бы то, что руководство Завода разрешило взращенным сделать перерыв. Такое своеволие наводило на мысль, что те нуждаются во внимании, даже в заботе.
Прищурившись, Джонс вгляделся в летящую снежную пелену. Он узнал нескольких рабочих. Хотя все они были лысыми, клонировали их всего с полудюжины моделей, на голове каждого виднелась татуировка с индивидуальным рисунком, чтобы отличать одного от другого. Как правило, там были цифры и буквы – коды. У некоторых на лбу набивали имена, и все татуировки были окрашены в соответствии с отделом: фиолетовый – Отгрузка, серый – Бак, синий – Криогеника, красный – Печи и так далее. Татуировка Магниевого Джонса была красной. Но в рисунках нередко использовали и какие-нибудь художественные элементы. Известные достопримечательности Панктауна или Земли, откуда вело родословную большинство колонистов города. Животные, знаменитости, звезды спорта. На Магниевом Джонсе было вытатуировано похожее на корону кольцо огня вокруг головы с несколькими черными буквами и штрихкодом, похожим на обугленный остов сгоревшего дома.
Некоторый артистизм, юмор и цветистость проявлялись и в сочинении имен для взращенных. На террасе он узнал Шерлока Джонса, Имитацию Джонса и Баскетболиста Джонса. Кажется, увидел мельком Подсознательного Джонса, который возвращался в здание. На краю перил, свесив ноги над раскинувшейся далеко внизу улицей, сидел Восковые Губки Джонс. Джонс Джонс держал в руках дымящийся кофе. Гекльберри Джонс вполголоса беседовал с Цифровым Джонсом. Копирайт Джонс и Главный Инженер Джонс вышли из здания, чтобы присоединиться к остальным.
Наблюдая за взращенными, Магниевый Джонс скучал по беседам с некоторыми из них, по единственному перерыву, которого с нетерпением ждал первые десять часов рабочего дня. Но скучал ли он по самим этим созданиям? В целом, Джонс чувствовал родство с другими взращенными, сопереживал им, их положению… но это могло быть просто потому, что он видел в них себя, сочувствовал собственной жизни, собственному положению. Иногда это родство ощущалось как братство. Но привязанность? Дружба? Любовь? Он не был уверен, можно ли таким образом определить его чувства. Или дело было в том, что рожденцы воспринимали все не слишком ярко, а потому приукрашивали и романтизировали свои бледные ощущения?
Но Джонс не разделял бедственного положения роботов, андроидов… вопрос о том, могут ли они считать себя живыми, могут ли стремиться к настоящим эмоциям, не беспокоил его. Себя он чувствовал очень живым. И испытывал очень сильные эмоции. Гнев. Ненависть. Эти чувства, в отличие от любви, были вовсе не двусмысленными.
Дрожа, Магниевый Джонс отвернулся от заснеженной панорамы Завода и города за ним, радуясь возможности снова забраться в свое гнездышко, наполненное гудящим жаром. Достал одежду из изотермического ящика, который украл и притащил сюда. Кое-что было огнеупорным, кое-что – нет. У длинного черного пальто с широким воротником, поднятым для защиты шеи от снега, была сетчатая подкладка с подогревом. Магниевый Джонс надел перчатки и на-
тянул на лысую голову черную лыжную шапочку, чтобы и скрыть татуировку, и защитить голый скальп от снега. Он уставился на свое запястье, вызывая на нем цифры. Те сообщили ему время. Особенность, которой обладали все взращенные на Заводе, она помогала им эффективно распределять рабочее время. У Магниевого Джонса была назначена встреча, но времени, чтобы добраться до места, было еще достаточно.
Как бы сильно он ни презирал свою прежнюю жизнь на Заводе, некоторые модели поведения слишком укоренились, чтобы от них избавиться. Магниевый Джонс всегда был пунктуален.
На улице он надел темные очки. В окрестностях Завода в нем легко было распознать взращенного. Все шесть оригинальных моделей были мужчинами-рожденцами, преступниками, приговоренными к смертной казни (им заплатили за право клонировать их для промышленного труда). Согласно действующему законодательству, клонирование живых людей являлось незаконным. Клоны живых могли бы приравнять себя к своим оригиналам и таким образом решить, что обладают определенными правами.
Состоятельные люди хранили своих клонов на случай несчастья, незаконно клонировали родных и друзей. Это было всем известно. Насколько Джонс знал, президент Завода и сам мог быть клоном. Но все же каким-то образом взращенные оставались взращенными. По-прежнему отдельным видом.
За надежными щитами темных линз Джонс изучал людей, мимо которых проходил. Рожденцы с рождественскими покупками, но лица замкнутые. Чем теснее рожденцы группировались, тем более изолированными друг от друга становились в отчаянной животной потребности обладать собственной территорией, даже если та простиралась не дальше их хмурых и суровых опущенных взглядов.
