– Эй, – всхлипнул Майда, – о чем ты говоришь… Послушай… Пожалуйста! Послушай…
– Мы хотим жить так, как живете вы, – продолжал Джонс, импровизируя, поскольку нужные слова перемешались в его голове. Он подумал о своем собственном адском закутке и о крошечном черном сарае Эдгара. – Мы хотим…
– Эй! Стоять! – раздался окрик Парра.
Джонс резко повернул голову. Что происходит? Неужели из какой-то другой комнаты появился еще один телохранитель? Надо было сначала проверить все помещения… они должны были это сделать…
Парр направлял полицейский пистолет не на какого-то нового игрока, а на самого Джонса, и прежде чем тот успел вскинуть собственное оружие, Парр быстро выстрелил пять раз подряд. Из дула вырвались облачка газа и раскаленные молнии без грома, но они сбили Джонса с ног. Он почувствовал, как его сбоку по горлу полоснул огненный шар, несколько притушенный намотанным шарфом. В ключицу лягнула лошадь, а еще три пули кучно вошли в верхнюю часть груди слева. Джонс перевернулся на живот и увидел, что его кровь блестит на белом ковре поразительно крупными каплями росы. Красивые красные бусины, похожие на крошечные рубины, цеплялись за белый ворс. В таком месте даже насилие выглядело гламурно.
Майда подбежал и выбил у него из рук маленький серебристый пистолет. Внутренности Джонса свело судорогой, но тело даже не вздрогнуло. Он чуть приоткрыл веки и сквозь ресницы увидел, что Парр тоже придвинулся ближе. На мгновение показалось, что это совсем другой человек. После выстрелов из-за камеры, которая стояла вне поля зрения Джонса, Парр успел сбросить фальшивую форму полицейского и облачиться в уличную одежду.
– Мне показалось, я услышал здесь странный голос, мистер Майда! – выпалил Парр, тяжело дыша. – Я задремал в другой комнате… Мне так жаль! С вами все в порядке?
– Да, слава Богу. Он убил Бретта!
– Как же он сюда попал?
– Не знаю… Бретт пошел открывать дверь, и следующее, что я помню…
Теперь Джонс сообразил, что Парр работал не на Завод. Бедный тупой взращенный. Он проклинал себя. Улица ничему его не научила. Он остался ребенком. Пятилетним ребенком.
Парр работал на Эфраима Майду, профсоюзного лидера, друга синдиката. Майду, чьи доверчивые последователи убивали других и самих себя, борясь за работу, за хлеб и кров, пока сам он пользовался их голодом, гневом и страхом.
И видеозапись. Видеозапись нападения на народного героя клона-убийцы, вовремя остановленного верным телохранителем (в то время как другого верного телохранителя, беднягу Бретта, принесли в жертву). Один смертоносный предвестник гораздо большей угрозы, о чем сам Джонс и заявлял. Видеозапись, которая объединила бы общественность против взращенных, привела бы к протестам и требованиям отказаться от клонированных работников… к их массовому сожжению.
Он уже почти видел это. Он позволил деньгам ослепить себя. А пули заставили его окончательно очнуться.
– Вызывай форсеров! – произнес Майда перед камерой потрясенным голосом, хотя все это время знал, что ему ничего не грозит.
Сквозь ресницы Джонс увидел, как Парр наклонился, чтобы поднять его серебристый пистолет.
Левая рука Джонса лежала под ним. Он сунул ладонь под пальто и, перекатившись на бок, вытащил второй пистолет, на этот раз глянцево-черный, о котором Парр не знал, и когда тот удивленно вскинул голову, Джонс принялся стрелять в него с такой скоростью, с какой только мог нажимать на спусковой крючок. Парр комично шлепнулся на задницу и при каждом попадании подпрыгивал, будто ребенок на коленях у отца. Когда, наконец, Джонс перестал стрелять, лицо Парра было почти черным от крови и дыр, и мертвец рухнул вперед.
Джонс сел, ощутив в груди новую вспышку боли, а перед его глазами словно газ взорвался при виде того, как Майда бросился к двери. Пуля попала рожденцу в правую ягодицу, и он растянулся ничком, визжа, как истеричный ребенок, напуганный ночным кошмаром.
Пока Джонс с трудом поднимался на ноги, пошатывался и восстанавливал равновесие, Майда на животе полз к двери. Почти небрежно Джонс приблизился, встал над ним и направил вниз маленький черный пистолет. Майда перевернулся, собираясь закричать, но пули загнали крик обратно ему в глотку. Джонс прострелил оба его глаза, пробил нос и выбил зубы. То, что осталось от лица, напоминало Эдгара с его черными дырами вместо черт.
Пистолет щелкнул пустой обоймой. Джонс опустил его, перешагнул через тело Майды, затем через тело Бретта, а после остановился перед дверью и прикрыл лыжной шапкой пламя на своем черепе. Но прежде чем открыть дверь, он передумал и всего на секунду вернулся в роскошную просторную гостиную.
До рассвета оставался час, когда Магниевый Джонс добрался до дома Эдгара Алана Джонса на эстакаде Обсидиановой улицы.
Увидев его, Эдгар квакнул от восторга, но затем иссохшее существо увидело выражение лица высокого приятеля. Тогда он взял Джонса за руку и помог, наклонившись, войти в крошечную, выкрашенную в черный цвет лачугу.
