– Простите, – произнес высокий мужчина. Даже голос у него был совершенно человеческим.
– Ничего страшного, – сказала Анушка, ее зубы сверкнули на фоне смуглой кожи. Секунду она смотрела в лицо иного. Из глубоких впадин его черепа тянулись полупрозрачные нити, они шевелились, словно нежные морские водоросли под водой. Как извивающиеся реснички микроскопического организма. Эти усики служили тиккихотто заменой глаз.
Мужчина продолжил свой путь. Анушка направилась в другую сторону. Она хотела еще немного изучить эту улицу, прежде чем повернуть обратно домой. До сегодняшнего дня индийский ресторан был самым дальним местом, куда она рискнула отправиться.
Анушка увидела женщину-тиккихотто с грудным ребенком, ехавшим у нее в рюкзаке. Нити глаз малыша шевелились так же весело, как и короткие пальчики. Мимо прошел пожилой мужчина-тиккихотто, его нити колыхались медленнее и выглядели белесыми, утрачивая с возрастом прозрачность. Одновременно Анушка начала замечать вывески магазинов, которые были написаны как английскими буквами, так и сложными иероглифами тиккихотто. Значит… похоже, это было что-то вроде района тиккихотто. Она и не знала, что здесь такой существует. Но не удивилась, поскольку выросла в большом индийском районе в пригороде на окраине и даже ходила в школу в основном с сородичами. Она считала, что в этом смысле родители ее немного прятали. Они, без сомнения, хотели как сохранить ее чувство культурной идентичности, так и защитить дочь от разгула преступности в Панктауне. Тем не менее, Анушка чувствовала, что до подросткового возраста была изолирована от всего, кроме этого маленького микрокосма, эдакого анклава внутри города. Ей казалось, что если бы не эта изоляция, то расы вроде тиккихотто или коренных чум не вызывали бы у нее ни малейшего беспокойства.
Впрочем, этот район ни в коем случае не принадлежал исключительно тиккихотто, и Анушка не чувствовала себя незваной гостьей – и не ощущала опасность – из-за того, что отличалась от других, как это было бы в других, более однородных местах. Окружающее ее даже заинтриговало. Была ли эта быстрая, тягучая и жалобная мелодия, раздававшаяся из окна над головой, музыкой самих тиккихотто? Что рекламировали на случайной вывеске, у которой вообще не было перевода на английский? Хотя письменность тиккихотто проще было бы описать как иероглифы, она также, по-видимому, включала и геометрические узоры, и пиктограммы. Фигурки в последних иногда, конечно, наводили на мысль о людях, животных или предметах, но чаще не поддавались опознанию. Они либо изображали очень абстрактных людей и животных, либо на самом деле не иллюстрировали ничего, кроме абстракции мысли и концепции. Что бы ни выражали эти символы, они были написаны на языке достаточно сложном для сложных органов зрения.
Проходя по шумной улице, Анушка заметила одну вывеску, которая была написана только по-английски. Это была вертикальная полоса, прикрепленная к кирпичной стене старого здания чум на уровне второго этажа:
К
Н
И
Г
И
Насколько просто, настолько и универсально. Но Анушке этого было достаточно. Без колебаний она направилась прямо к утопленной в стену двери, покрытой пузырями краски.
На первом этаже было пусто и темно, хотя Анушке показалось, что она услышала движение за открытой дверью в холле. Штукатурка на потолке вздулась и потрескалась, а где-то и откололась, обнажив голые планки. Граффити на поврежденных водой стенах. Граффити тиккихотто, если точнее. Расплывчатая, разноцветная тарабарщина, от которой у Анушки чуть не заболели глаза. Пытаться интерпретировать их было все равно что искать «Мать Уистлера» на картине Поллока [5]. Анушка поспешила к лестнице, даже не попробовав воспользоваться ненадежным на вид лифтом в конце мрачного коридора.
На лестничной площадке второго этажа она оказалась перед закрытой дверью, выкрашенной глянцевой ярко-красной краской, которая выглядела свежей и даже липкой, контрастируя со всем увиденным в здании до сих пор. Прикрепленная к двери табличка гласила: «КНИГИ РЕТКУ».
Когда Анушка открыла дверь, негромкий звук предупредил продавца за стойкой о ее появлении. Тот сидел за низким длинным столом, на котором лежали кассовая книга и остатки обеда. Продавец посмотрел на девушку поверх кружки с кофе. Однако она не могла разглядеть его глаза за черными линзами очков у него на носу.
Анушка почти застыла на пороге. Пролетело мгновение.
– Здравствуйте, – произнесла она.
Мужчина, которого она увидела в ресторане, кивнул и глотнул кофе.
– Здравствуйте.
Стол располагался в нескольких шагах от двери. Анушка заглянула через него в сам книжный магазин. Тот оказался невелик. Полки тянулись вдоль стен, образуя несколько проходов, кроме того книги были навалены на длинные столы и даже грудились в переполненных коробках под этими столами. Тихо играла классическая музыка. Анушка увидела в магазине лишь двух женщин, увлеченных выбором книг – молодую землянку и пожилую тиккихотто.
– Первый раз здесь? – спросил мужчина за прилавком.
