– Для этого малыша, амиго, – калианец постучал пальцем по усеченному стволу ружья, – я могу дать тебе свинцовую или кристаллическую дробь.
– Что делает кристаллическая дробь?
– Свинцовый шарик проделывает большую дыру, но ее можно заделать. Кристаллическая дробь проделывает отверстие, но затем разбивается о кость, превращается в шрапнель и разносится острой пылью по всем тканям, попадает в кровь, откуда добирается до сердца.
Он демонстративно развел руками, не переставая ухмыляться.
Я пожал плечами.
– Возьму коробку того и другого.
– Хочешь чего-нибудь еще? Поменьше? Хороший удобный пистолет?
– Вы, наверное, прочитали мои мысли, друг, – сухо ответил я.
– Лучевой бластер или снарядный шутер?
– Хм, думаю, шутер.
Рабаль махнул рукой в сторону стенда в полу. Я указал на небольшой автоматический пистолет со скупыми линиями и матово-черным покрытием. Калианец достал оружие и протянул мне.
– Тор 86… Это уменьшенная версия Тора 93. Красивый малыш, правда? В обойме тридцать пуль или шестьдесят капсул с плазмой.
Я взвесил пистолет на руке. Керамический, как тот, что принадлежал Габи, но все равно тяжелее. Один только черный цвет делал его более весомым. Мне вполне приглянулся. Выглядел практично, по-деловому.
– Можно мне коробку с патронами и коробку с плазмой?
– С какой именно плазмой? – Он выдвинул из стены ящик, потрогал пальцем картонные коробки. – Обычно плазма имеет цветовую маркировку. Красная проедает довольно небольшое отверстие, прежде чем остановиться. Синяя растворяет сильнее, но проест только органику, вроде плоти, хотя снаряд пробьет ткань, чтобы до плоти добраться. Зеленая сожрет все что угодно… зеленая грызет стену или автомобиль, пока те не сгорают. С парой зеленых капсул достаточно одного хорошего попадания по маленькому телу, и плазма съест труп целиком. Ничего не останется. Очень удобно, добрый мой приятель.
– И очень дорого, да? А что, если я промахнусь и попаду в прохожего? С пулей у него, возможно, будет шанс. А зеленая плазма съест его заживо.
Рабаль пожал плечами.
– Эй, если попадешь в случайного прохожего, это, в любом случае, плохая новость. Не стреляй рядом с прохожими, раз беспокоишься, друг мой.
Я выпрямился.
– Беру коробку зеленой плазмы.
Рабаль дал мне большую пластиковую хозяйственную сумку с рекламой магазина женской одежды, чтобы я мог унести домой ружье и патроны. Сомневаюсь, что он позволял своей молчаливой жене делать покупки в подобном заведении. Разряженный пистолет я засунул за пояс (попросил Рабаля показать, как пистолет заряжается, и калианец объяснил, но извинился, что не может позволить мне реально сделать это в его крохотном магазинчике). Я боялся, что по дороге домой меня задержит полиция, однако, несмотря на свои опасения, снова зашел в библиотеку субтауна. В читальный зал калианцев.
Как я и ожидал с обреченностью, экзотическая серокожая девушка исчезла. Интересно, что же она читала?
Перед уходом я заметил, что те двое мужчин по-прежнему играют партию со своими желтыми палочками. Похожий на паутину узор теперь покрывал почти три четверти длинного стола. Интересно, насколько он растянется, прежде чем игроки закончат?
По каналу погоды сообщали, что наверху идет дождь. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как я был на поверхности.
Я просидел весь день дома, будто здесь тоже шел дождь. Перекусывал всякой вредной пищей. Смотрел ВТ. Расхаживал взад-вперед. Варил кофе. Играл со своим новым оружием. Зеленая плазма пугала меня даже при взгляде на капсулы внутри коробки, поэтому я заряжал пистолет твердыми пулями.
А после сидел и читал «Некрономикон».
Можно ли было поверить, что Габи действительно открыла какой-то межпространственный портал, просто запалив несколько свечей и включив запись песнопений? Колеоптероиды, эта неприятная жукоподобная раса, вынуждены были ездить на огромных, похожих на поезда черных механизмах по выложенным странными узорами рельсам, чтобы попасть из своего измерения в наше. Я не представлял себе внепространственную расу, которая могла бы проникнуть сюда без какой-либо технологии. Но значило ли это, что подобное невозможно?
После завершения ритуала Габи поняла, что «восходящий режим» произносился дважды – один раз ею и один раз записью Марии, – а «нисходящий» лишь один раз. Когда я предложил снова его включить, Габи сказала: «Слишком поздно». Если предположить, что некую дверь действительно можно открыть таким образом, во что она – как и мистер Голуб – верила, то мне ведь не повредит повторно включить запись Марии с «нисходящим режимом»? Или это не закроет портал, а лишь ухудшит ситуацию? В конце концов я не осмелился проиграть записи Марии, пока не узнаю больше.
Помимо заклинаний, иные из которых требовали обязательных причудливых ингредиентов и случайных жертвоприношений и, как правило, состояли из непроизносимой тарабарщины, книга была полна мифов, написанных словно под воздействием галлюциногенов. О космических битвах между богами-чудовищами. И о побежденной расе чудовищ, скребущихся во сне о барьер, который отделял их от нас. Влияющих своими сновидениями на наши.
