И я знаю, о чем она с такой легкостью рассказывает. Видел документальные фильмы, где показывали большие сгустки мяса без голов и конечностей (ну, у некоторых имелись толстые, похожие на плавники ноги, чтобы животы не волочились по полу), подключенные к кабелям, которые накачивали их питательными веществами и откачивали отходы. Большинство создавалось из коров, свиней, одомашненных животных с Земли. Цыплят (с костями или без, выбирайте сами) без голов, которые приходилось бы отрубать… но у них все равно такие вкусные ножки и крылышки (ням-ням!). Но даже без голов эти существа вызывают грусть, когда видишь их на ВТ, так что в каком-то смысле не уверен, что дело сильно улучшилось. В каком-то смысле, эти зомби еще более жалкие, чем обычные животные. Но я не критикую эту практику, поскольку не хочу заставлять Салит защищаться, и в любом случае, даже пока мы разговариваем, я ем на ужин завтрак: сосиски, бекон с яйцами и тосты. Ммм! Но Салит сама поднимает этот вопрос:
– Я люблю животных, поэтому нечасто спрашиваю отца о работе. К счастью, он не дизайнер, а из администрации, из высшего руководства. Однажды у меня была экскурсия по заводу, и этого достаточно. Напомнило стихотворение Томаса Харди «Мешки с мясом».
– А, не знаю, но звучит аппетитно. – Я преувеличенно усердно жую. – На днях я видел кое-что ужасное. Когда гнался за тем грабителем. В переулке, в воде после наводнения я увидел кошку с содранной шкурой. Шкурой, понимаешь? Она была еще жива. Однажды я смотрел передачу, где какой-то гребаный хладнокровный ублюдок бросил кошку живьем в кипящий чан, чтобы ее приготовить, затем вытащил и снял шкурку, как снимают шелуху с кукурузного початка, только гораздо проще, а потом бросил ее обратно, и она все еще была жива, пыталась плыть, пока варилась, и пыталась кричать. Это было самая ужасная вещь… такая неоправданная. Как будто и не стоило тратить время на то, чтобы убить кошку. Что это говорит о человеке? Но как бы то ни было, та кошка, которую я видел, выглядела именно так. Это было рядом с утилизатором, который был забит мусором, поэтому, наверное, я подумал… не знаю… что это тоже мусор. Но все еще живой. – Я пожимаю плечами.
– Уверен, что с нее действительно содрали кожу? Может, это был просто мутант.
– Возможно.
– Это печально. Напоминает мне об уталле.
– Что это такое?
– Что-то вроде хобгоблина в калианском фольклоре. Такие большие бескрылые птицы, которые живут в горах. Они любят есть кошек. Заживо сдирают с них шкуру, чтобы помучить, прежде чем съесть, а потом из шкур вьют гнезда. Думаю, ирония мифа в том, что обычно кошки едят птиц – понятно?
Я понимаю. А еще думаю, что когда заметил ту умирающую кошку, как раз гнался за инопланетянином с длинным, как у аиста, клювом. Я вижу, что Салит, наблюдающая за моим лицом, теперь тоже это осознает.
– Эй, может, наш таинственный пришелец – уталла.
– У уталл такие же тела, как у людей?
– Нннет… но. Это забавно, правда? Говорят, что их кожа напоминает металл…
– У того парня была блестящая кожа. Как будто снаружи он был полупрозрачно-серебристым, а под этим – черным.
– Хм, – говорит Салит, уставившись в свой салат и неосознанно копаясь в нем, будто что-то разыскивая. Она бормочет: – Это забавно, правда?
– Дьяволы на свободе, – говорю я.
Она смотрит на меня. Выглядит мрачно. Но может ли она чувствовать себя такой же мрачной, как я? Я решил, что просто стал жертвой какого-нибудь наркомана, которому понадобились деньги на дозу. Но теперь гадаю: знало ли это существо о моем компьютере в сумке и чипе, который был в него вставлен? Может, его послали все это забрать? Значит, даже после смерти мистера Голуба у меня остались враги, которые знают обо мне, о том, что у меня есть, о том, что я представляю для них угрозу. Если я прав, то, полагаю, существо было в сговоре с Голубом или, по крайней мере, общалось с ним, узнало обо мне от него. Но… когда я сказал по телефону, что мой диск украден, Голуб убедительно делал вид, что не знал об этом. А потому существо могло действовать независимо от Голуба. И все же, как оно узнало о диске? Что еще эти силы могли выведать обо мне? На самом ли деле я убил ту медузу, которую видел в теле Габриэль, единственного свидетеля моих деяний? Если она каким-то образом сбежала в некий иной мир, то могла передать весть о моих поступках. И то существо со щупальцами в фонтане. Все они передали свои отчеты… кому? Неужели паранойя бежит впереди меня?
Пытаюсь уйти от темы, чтобы Салит не задумалась, почему я так серьезно отношусь к хобгоблинам, и спрашиваю:
– Так почему вы расследуете дело той девушки со шваброй, а не отдел убийств?
– Мы работаем совместно с ними, когда происходят убийства на сексуальной почве; отделу убийств в Панктауне требуется вся возможная помощь. Это мое первое расследование убийства. – Она задумчиво жует листочки. – Интересно, привлекут они нас к делу о расчленении – с тем телом женщины, которое находили по всему городу.
