– Послушай, я не могу. В чем дело?
– Они подождут несколько недель? Другого клона. Этот… Я к нему слишком привязался. Это мое лучшее произведение. Я могу придумать другое, не менее красивое.
«Хотя чуть больше похожее на морскую звезду», – подумал он.
– Послушай, – ответил Сол, – вот себе и сделай другого, а у нас сделка, у меня с ними договор, и уже слишком поздно. Извини. Не заставляй меня разочаровывать их, Дрю, – они ждут с нетерпением. И помни, тебе их деньги нужны гораздо больше, чем мне.
Дрю снова взглянул на клона. Да, действительно можно сделать еще одну. И даже более, а не менее разумную. Достаточно умную, чтобы не просто прижималась к нему влюбленной собакой, а любила, как настоящая.
Но не бросит ли она его, как делали другие женщины? Сначала раскритикует его искусство, а потом бросит.
Делать еще одного клона для себя или нет, еще предстояло решить, но от этого придется отказаться. Может, и к лучшему. Она слишком сбивала его с толку. Заставляла чувствовать себя более живым, чем ему хотелось. Для его клонов было в порядке вещей голодать, мерзнуть, умирать на улице. Но самому ощущать боль собственного одиночества… такое бремя он не хотел нести. Лучше держать свои страдания на безопасном расстоянии в этих продолжениях себя самого.
Выключив видеофон, Дрю увидел, что девушка отвернулась от ВТ и наблюдала за тем, как он разговаривает с Солом.
– Привет, – сказал он, смущенно улыбаясь, как провинившийся подросток, застигнутый матерью за составлением планов. Девушка лишь смотрела, ее темные глаза слегка прищурились и заморгали. Она напоминала человека, который пытается вспомнить сон.
Дрю разбудил глухой стук.
Мониторы и резервуары рабочей зоны отбрасывали на потолок над перегородкой сине-фиолетовое свечение. Но это был единственный источник света. Художник прислушивался к бульканью кофе и химикатов, и ему казалось, он плывет в темной пустоте, в утробе матери. Компьютер стрекотал, будто какое-то ночное насекомое. Снаружи по балкону барабанил дождь.
Все вполне обыденно, но что-то не так.
Из гостиной раздались звуки. Как будто там что-то ползало. Тащило себя по холодному голому полу в глубоком мраке.
Тут Дрю осознал, что девушка исчезла. Не было теплого тела, прижимавшегося к нему предыдущими ночами, ее липкой от пота кожи. Прошлой ночью она поцеловала его в губы прежде, чем он успел начать свои заигрывания. Неужели начала программироваться? Или ее чувство переросло собачье обожание? Последние пару ночей она начинала стонать, когда они сплетались, и с большим энтузиазмом отзывалась на их занятия любовью; извивалась, прижималась к Дрю, даже оседлала его прошлой ночью.
Оставалось всего два дня, прежде чем придется с ней расстаться, и Дрю снова начал сомневаться, что сможет. Даже если бы у него была возможность создать еще дюжину таких как она. Это была бы дюжина похожих на нее. Но не она.
Дрю сел в кровати и уставился в темноту. Он хотел окликнуть ее по имени, но у нее не было имени. Она как будто ползла к кровати. «Да, – решил он, – так и есть». Может, упала в темноте и ушиблась? Не дожидаясь больше, он вслепую потянулся к стоявшей рядом лампе…
Но тут почувствовал, как она упала на матрас. Дрю потянулся к ней, взял за руки и приподнял.
– С тобой все в порядке? – спросил он, не ожидая услышать ответ.
Она издала глубокий стон.
Ее руки казались худыми, как у голодающего ребенка, атрофированными. И дыхание было нездоровым. И грудь, когда она упала на Дрю… Грудь была твердой и костлявой…
Дрю вскрикнул, попытался столкнуть с себя это существо, но широкие лоскуты кожи накрыли его одеялом, добавляя вес жалкому созданию, лежавшему на нем. К шее прижалась морда в жуткой пародии на девушку, но Дрю знал, что это не она. Вместо нее в постели каким-то образом оказалось распятое существо. Шипы неведомо как выпали, и оно свалилось.
Дрю одним паническим рывком сбросил с кровати эту тварь, внезапно испугавшись, что та задушит его своим, похожим на ската, телом. Она с глухим стуком упало на пол, а Дрю протянулся за лампой.
Включил ее, вскочил с кровати и попятился через комнату. Он увидел, как мерзость пытается подняться. Безглазая голова приподнялась, словно принюхиваясь, перекошенный рот задвигался, пуская слюни. За телом волочились шнуры жизнеобеспечения.
Дрю обернулся и взглянул на стену, где раньше висело существо: там стояла его девушку.
Она была обнажена. И как всегда прелестна, ее густые волосы наполовину скрывали лицо, словно у первобытного существа. Дикая невинность. Его зверь. Его питомец.
Но под мышкой она держала его бестелую голову.
А поперек диванных подушек лежали все до единого эмбрионы будущих клонов. Мертвые все, кроме одного, шевелившего крошечными, похожими на ласты, конечностями.
«Робеспьер» у нее под мышкой закатил глаза, губы его дрожали – он умирал, отсоединенный от своего резервуара.
