Арбалетный болт врезался прямо в его плоскую безобразную морду, толкнув назад и заставив нелепо завалиться как-то наискось. Его ноги задёргались в предсмертных мышечных судорогах, вытягиваясь и обмякая.
Вежица спокойно и сноровисто перезарядила балестру и выстрелила вверх, в листву. Вместе с визгом и листьями, оттуда рухнула на торчащие сучья мёртвого дерева ещё одна обезьяна. С чмакнувшим хряпом они накололи забившуюся на них тушу.
- Эй, княжич, отомри! - прокаркала мора. - Или я не ручаюсь за целостность твоих кишков.
Резко обернувшись, я успел подставить меч под прыгнувшего сверху на меня окшеня. Окровавленное жало двуруча вышло из спины зверя, намертво завязнув.
- Не делай так, дурень! Только руби!
Предупреждение запоздало. Я лихорадочно пытался спихнуть, насаженный на меч труп, безнадёжно теряя время. Мерзкие серые морды возникали повсюду, их утробное рычание сливалось в гул, их предсмертные визги звенели в ушах. Я пронзительно свистнул. Потом ещё раз и ещё. Только бы меня услышали в лагере!
Меч выскочил, наконец, из дохлого мяса и заодно из моей руки, а я отлетел в сторону, снесённый с ног прыгнувшим на меня зверем. Окшень тут же захрипел и забился на длинном охотничьем ноже, который я успел воткнуть в его живот прежде, чем он в мой - свои клыки. Задние лапы с тупыми, кремниевыми когтями забили по моим ногам, оскаленная пасть рванулась к горлу. Лёгкий толчок - тварь тут же обмякла, потухая, закатывая глаза и обдавая меня хлынувшей из пасти и ноздрей кровью - в уродливой голове торчал болт из балестры моры. Спихнув его с себя, я кинулся за мечом, но снова упал под весом прыгнувшего на спину чудища. Оно впилось мне зубами в плечо, прижав к земле, визжа от азарта и сатанея от вкуса плоти. Чувствуя, как трещат от напряжения мышцы, я, зарычав не хуже окшеня, перекинулся на спину, подмяв под себя зверя и всадил нож ему в бок. В бедро уже вцепились зубы ещё одной твари, а сверху прыгнула новая. И ещё одна. А, может, и ещё..., погребая меня под звериным смрадом и жёсткими серыми шкурами...
Помощь пришла вовремя. Ещё бы немного и из-под дохлых окшеней вытащили бы труп несостоявшегося спасителя полян с вырванным горлом.
Стражи споро и профессионально раскидывали нечисть длиннорукими секирами, сшибали болтами с деревьев.
- Живой? - поинтересовался один из парней, расшвыривая звериные трупы и выгребая из-под них меня.
- Да, - просипел я, дотянувшись, наконец, до своего меча.
Уцелевшие чудища, перекатывая в глотках рык и угрожающе щерясь, отступали в лес.
- Мельник, Шевчук, замыкай с флангов! Серёга, давай к ним! Э! хлопчики! Да вы. Быстро в лес за недобитками! - Коваль раздавал команды сухо и к месту. Люди слаженно окружали зверей, иссекая серую щетину красными плетями смертельных разрубов.
- Лёха, слышь! Княжича до ёлки притули, а то вин шибко на ногах не устойчив. Так и норовит пид окшенев звалытыся, - плюнул он ядом в мою сторону.
Лёха нахмурился, перехватил секиру широким хватом и, не взглянув на меня, ринулся в лес за проскользнувшим через кольцо зверем. Я счёл нужным последовать его примеру. И тут же, сунувшись за ближайшие деревья, почти налетел на несущуюся мне наперерез зверюгу. Она шумно шарахнулась в сторону, оскалившись и вздыбив шерсть на загривке, но напасть не решилась - поджала хвост и запетляла между соснами, приволакивая заднюю ногу с засевшим в мышце болтом. Не раздумывая, я погнался за ней. Азарт погони и лихорадка боя заставили забыть о собственных ранах. Я буквально летел по лесному опадку, перепрыгивая через коряги и перемахивая палые деревья. Марафон наш, правда, длился недолго. Чуть ли не воткнувшись носом в непролазный буреломный завал, окшень остановился и, злобно рыча, развернулся ко мне. Он припал на задние ноги, изготовившись к прыжку - свёл пружину и выстрелил ею. И поймал болт моей балестры открытым брюхом. Замерев на пару секунд в стойке на задних лапах, окшень захрипел и завалился набок. Стоя над ним, я наблюдал предсмертную агонию мерзкого гибрида, брезгливо рассматривая обезьянью безобразную, гримасничающую морду.
Тело окшеня прогнулось, подняло дрожащую человеческую руку в серой шерсти и выдернуло человеческими пальцами болт из живота. Я обомлел. Черты морды неуловимо менялись. На меня смотрели затягивающиеся поволокой чёрные глаза, бездонные, словно Вселенная, собравшие в своей глубине всю боль этого мира.
- Не того окшеня ты убил, - прошелестели серые человеческие губы. - Того, что за тобою ходит, беду носит - того убить попробуй. Это из-за него ты здесь... Здесь, где быть тебе не следует...
Я зажмурился и потряс головой. Передо мной валялось остывающее тело окшеня. Без каких-либо признаков жизни и без признаков трансформации.
Хрустнула ветка.
Я вскинул взгляд вместе с балестрой и увидел сквозь прорехи буреломного завала мутную жуть чёрных глаз и взметнувшиеся серой тоской тёмные одежды... Вилги?
* * *
