Лагерь несуетно и нешумно пробуждался после холодной апрельской ночёвки. Мужики, откашливаясь и сморкаясь, выбирались из-под тёплого войлока, свалянного в лёгкие удобные одеяла. Стряхивали с них перекатывающиеся на шерсти мириады капель росы, брели в кусты или к костру, где уже кашеварил сменившийся дозор.
Я с трудом разодрал слипшиеся веки. Надо мной висело бесцветное утреннее небо в клоках грязно-белого тумана, уже поднявшегося с земли, но запутавшегося среди ветвей и верхушек деревьев.
Кое-как собрав волю в кулак, а конечности в кучу, я с трудом взгромоздился на четвереньки. И увидел у себя перед носом чьи-то ноги в армейских берцах и полянских штанах. Берцы, выжидательно уставившись на меня круглыми носами, слегка покачивали своего владельца с носка на пятку.
Я сел, привалившись спиной к ближайшему дереву, переводя дух от совершённого усилия по подъёму своего бренного, изгрызенного окшенями тела, и стараясь не замечать болячек, хором возопивших от моей возмутительной активности.
- Добрейшего утречка, княжич, - Коваль шумно отхлебнул горячего чая из парящей кружки. Языки пара тянулись вверх, к туману, единясь с ним, растворяясь в нём, превращаясь в него... - Ты идти-то сегодня сможешь, Аника-воин?
- Смогу, - буркнул я, находясь в полной уверенности, что без посторонней помощи даже не поднимусь. Но не у Коваля же её просить, эту помощь! Мотал бы уже по своим делам, говнюк, не стоял бы над душой злорадствующим укором моей немощи и моей убогой боеспособности.
Эх, княжич... Не бывать тебе черпалём. Год боевых тренировок на пределе сил и возможностей - и каков же результат? На охоте со зверьём справиться не смог. Старая бабка да подоспевшая вовремя подмога - только им ты и обязан тем, что до сих пор покряхтываешь сидишь, а не лежишь молчишь....
- Ты это, - Коваль поболтал кружкой, выплеснув остатки чая в траву, - в общем, нормально вчера держался. Не думай, что окшени тебя подмяли, потому что ты воин никудышний. Одному против стаи - шансов нет ни у кого из нас.
Я уставился на него в немом изумлении. Ни фига себе поворот! Он что - утешает меня?
- У них, знаешь ли, тактика такая. Бывает, по нескольку дней бродят круголя, по одному людей режут. Нельзя во время облавы от лагеря удаляться. А ты, орясина, потащился куда-то за бабкой. Нашёл за кем ходить, дуралей! - Коваль загоготал, призывая присоединиться к его веселью находящихся поблизости стражей. - Так сильно приспичило что ль?
- Пошёл ты...
- Добре, добре, княжич, не сполював окшеня, сполював бабку Вежицу, - продолжал он глумиться.
Неожиданно стремительным движением страж опустился рядом, небрежно нацепив кружку на торчащий из поваленного дерева сук.
- Да не сердись, ладно уж, сердитый какой, - он примирительно похлопал меня по раненому плечу. Зашипев, я отшвырнул его руку.
- Я ж усё понимаю - делишки ваши с Мораном... Не нашего плебейского ума это дело. Чего там тебе мора показывала, куда водила - не знаю и знать не хочу. Скажу тебе только - не верь ей. Так заморочить может, что примешь ёлку за бабу, да хлопнешь по заду.
Он метко плюнул в муравьиную дорожку, проторенную суетливыми букашками через еловое бревно. Муравьи растерялись перед неожиданным препятствием, перегородившим путь к заинтересовавшим их сладким опивкам чая в старшинской кружке. Недоумённо поводя усиками, они задумчиво толклись у плевка, растекающегося по голому бескорому дереву, и пытались провести рекогносцировку в соответствии с изменившимися обстоятельствами.
- Был у нас случай, - продолжил Коваль, наблюдая за муравьиной жизнью, - Колян Мельник не даст соврать, - ткнул он пальцем в проходящего мимо Коляна. - Дозор как-то пропал. Ждём-пождём - нема, как корова языком слизала. Григорич уж и поисковую группу отрядил - куда стражи подевались? А это, етить её, мора, оказывается, развлекалась, мужиков, как баранов, вокруг пенька три дня водила!..
Я промолчал.
- Ты не думай, что я это тебе с какой-то задней мыслью рассказываю, - старшина раскрошил в пальцах сухую веточку, - просто не принимай на веру всё, что увидишь в Моране. Здесь много обмана. И миражей. И этого... как его - а вот! - материализации воспалённого подсознания. Это так одна твоя знакомая ведьма говорит.
- Молчишь? - он попытался заглянуть мне в лицо. - Ну-ну. Молчи, дело твоё.
Коваль поднялся, отряхивая штаны.
- Как, кстати, тебе наша ведьма? Ничего так бабёнка, справная. Небось, покуштувал на вкус, на ощупь? Какова, а? Давно хотел допытать у счастливчика, которому обломилось...
- Надоел ты мне, Коваль, хуже чесотки, - откинув голову на дерево промолвил я с благородной усталостью. - Пойди пройдись, голову проветри, а то от её смердящего содержимого меня уже подташнивать начало.
