- Стоп! - мысль Поля перескочила на подаренного хвостатика, живущего в его каюте. - Так ты что — подсматривал за мной? В корабле? Просил раздеться и все такое?!
- Невероятно непорядочно с моей стороны, - с каменным лицом подтвердил Царь, Поль вспыхнул: через мыслеречь фонило плохо экранированным весельем, он уже собрался послать свои эмоции, но русал утишил бурю в зачатке, быстро добавив: - Я, конечно, зря это сделал: ты невероятно притягательное существо. После этого я не мог думать ни о чем, кроме тебя. Ты совершенно очаровал меня, приворожил…
С каждым словом Царь подползал все ближе, и Поль с трепетом осознал, что если он не отвлечет русала, то имеет все шансы выяснить на практике нюансы, касающиеся размножения… то есть — совокупления! Поль искренне надеялся, что все-таки не размножения…
- Ага… но ты от разговора-то не уклоняйся! Зачем ты отров давил? Я не понимаю, это же должно быть больно, если они — это ты?
Царь остановился, усмехнулся понимающе — конечно, он увидел тревогу и волнение человека. Поль был уверен, что по мыслеречи шибануло острой смесью предвкушения, страха, неуверенности… тут и дураку ясно, что парень попросту избегает того, что может произойти. Русал тактично никак это не прокомментировал, вместо этого ответив на заданный вопрос:
- Они были порченные. Если не всосать вовремя — пропадут. А это плохо, ведь я создаю отров из собственной плоти. Меньше плоти — меньше отров. Я не знал, что люди воспримут это как акт моего питания. Конечно, процесс поглощения не особо приятен, но вполне терпим, в основном, благодаря тому, что порченное тело уже не слишком хорошо передает ощущения, в том числе и боль.
Поль кивнул, и задал следующий вопрос. Потом еще один. И еще.
Зачем Цари передают друг другу отров? Русал объяснил, что любой отр может быть усвоен Царем: как «свой», так и «чужой». Чем больше отров, тем могущественнее Царь.
Почему Люсиан выглядел так странно после Прилива? Оказалось, единственный способ спастись от стихии — поглотить всех отров. Затем Царь заползает в купол — это оптимально или же — если нет другой возможности — хоронится в пещере. В последнем случае сила Прилива значительно ослабляет русала.
- Я просто не заметил, что сделал Люсиана как-то не так. Когда ты сказал, понял, что ошибся в нескольких значительных деталях, но уже не мог исправить.
Какое желание нужно выполнить для того русала, что проиграл бой за остров? Утомленный многочисленными вопросами Царь вздохнул и принялся рассказывать, что русалов не так уж много и поэтому каждый — весьма ценен.
- Скорее всего он не стал бы окончательно меня убивать, хотя я и не просил оставить мне жизнь. Поглотив большую часть плоти, я не тронул малую часть так, чтобы он мог сохранить себя.
- То есть, он все еще плавает поблизости?
- Нет. Отправился к соседу. Думаю, выменяет у него отров на акт размножения. Поль, темнеет. Может, уже отправимся домой?
- И все-таки ты специально вводил меня в заблуждение! - заметил парень, отметив то, что Царь обратился к нему по имени, тогда как ранее всегда кликал не иначе чем «человек». - Ты осознанно формировал впечатление, что Люсиан и ты — совершенно разные существа!
День вышел весьма утомительным. Открытие ошеломило Поля, взволновало, рассердило… и раздразнило исследовательский зуд. Молодой человек нигде не встречал описания разумных, подобных русалам.
- Да, - по мыслеречи пришло какое-то сложное чувство: смесь раскаяния и протеста, - но я не лгал тебе. Так ты идешь?
- Иду… — недовольно проворчал Поль, прекрасно осознавая, что он может злиться и негодовать, но русал — его единственный защитник, помощник и экскурсовод в новом, таящем неизвестные опасности мире.
Царь радостно улыбнулся, щупальца стремительно спеленали ворчащего себе под нос парня, и русал привычно уже транспортировал человека в купол.
***
Пару дней русал и человек избегали общества друг друга, давая взбаламученным эмоциям улечься, а потом все пошло как всегда.
Люсиан плавал с Полем на небольшой глубине, Царь рассказывал истории, а вечером сворачивался в бассейне, умащивал свои щупальца на каменном полу, и юноша устраивался на них, как на постели.
Поль смотрел в глаза Люсиана и все никак не мог уложить в голове, что он и Царь — одно существо. Разумом он это понимал, но строгие черты Царя вызывали в нем некоторую робость, тогда как Люсиан воспринимался как веселый сверстник, с которым можно подурачиться и поболтать обо всем. Поэтому, когда Царь начинал вести себя как Люсиан, Поль испытывал некоторую неловкость где-то в глубине души.
- Знаешь, - сказал он как-то Царю, устав от этих двояких ощущений, - а можно я буду тебя тоже называть Люсианом, а то… это слишком странно для меня. Сначала вы вели себя по-разному и теперь сложно воспринимать вас как одно. Наверное, это заметно?
- Заметно, - кивнул Царь, - хочешь, я уберу то, второе, тело?
- А кто тогда будет со мной плавать? Отры слишком мелкие… у тебя же есть еще какие-то дела на глубине!
- Это верно, - кивнул Царь и медленно подполз к Полю поближе, - давно мечтаю сделать так…
